– По-моему, ты вообще людей не любишь, – бросила я. Я чувствовала себя отвратительно после двух дней, проведенных в этой кровати. Неужели он этого не видел? Не успела я открыть глаза, как снова стала мишенью для его обвинений, и мне это надоело.
– Да, – признал он. – Я не люблю людей.
Мое сердце болезненно сжалось в груди. Он сказал это таким бездушным, таким жестоким, таким безжалостным тоном, что на мгновение я даже поверила, что у него совсем нет сердца. Но вот он предстал передо мной и во всей красе показал, чем оно было наполнено. Черное сердце, увитое ядовитым плющом с шипами.
Возможно, шипы этого ядовитого плюща, обвившего его черное холодное сердце, кололи его самого. Может быть, он вел себя так, потому что они причиняли ему боль?
– Это заметно, – пробормотала я про себя.
– Да пофиг. – Он уставился на стену, игнорируя мое присутствие, и на какой-то миг мне показалось, что это даже хуже, чем его оскорбления. – Не вздумай больше болеть. Я не намерен это терпеть.
– Тогда тебе лучше отпустить меня, – прошептала я. – Я болею в месяц по три недели.
– Если я отпущу тебя, ты тут же умрешь, а мне ты нужна живой. – Он нагнулся и начал развязывать черные шнурки. Он скинул один ботинок, отбросив в сторону, и тут же принялся за другой.
Я не понимала, что он собирается делать, и просто наблюдала за его действиями.
– Что ты делаешь?
– Ложусь в свою постель, – сказал он, сбросил второй ботинок и снял носки. Когда он лег в кровать, я в ужасе отпрянула и злобно уставилась на него. Он растянулся на спине, подложив правую руку под голову; его бицепсы напряглись, а вены расползлись, как линии на карте сокровищ.
– Отвали от меня! – взвизгнула я, и он нахмурился, не отводя бездонных синих глаз от потолка.
– Не жужжи, – произнес он. – Иначе ударю, мало не покажется.
– Я хочу, чтобы ты встал, – спокойно сказала я. – Ты не будешь спать со мной в одной кровати.
– Это моя кровать, ты, полоумная девственница. – Повернув голову, он весело посмотрел на меня. – Я не намерен тебя трахать. – Мои щеки мгновенно потеплели, брови от гнева сошлись на переносице, но это его не остановило. – Почему бы тебе не заткнуться, Медуза?
– Я тебе рот порву, – прорычала я вполголоса. Не знаю, услышал он меня или нет, но ничего не ответил.
Я поерзала на кровати. В любом случае, он был мужчиной, я – женщиной, и мы едва знали друг друга по-настоящему. Да, в ту ночь на кухне мы оказались опасно близки, но для него это было чем-то обыденным, а для меня – очень серьезным. Я не могла спать с ним в одной постели, как будто ничего не произошло, и вдыхать его пьяное дыхание, от которого у меня кружилась голова.
– Я не хочу спать с тобой в одной постели, – неловко сказала я. – Думаю, ты не умрешь, если поспишь на диване. Ох, только не говори, что ты уже два дня спишь рядом со мной.
– Я не спал рядом с тобой, – сказал он. – Может, мне еще себе на крыльце постелить? Детка, это мой дом, и это моя кровать.
– Хорошо, тогда я пойду спать в гостиную, – сказала я, и он закатил глаза.
– У тебя что, гипоксия мозга? Ты больна, идиотка. Ну давай, иди в гостиную, и, когда посветлеет, мы найдем тебя там в виде ледяной скульптуры, которую мне же придется отколачивать. Что еще придумаешь?
Я предприняла отчаянную попытку встать с кровати, но он схватил меня за запястье и потянул обратно.
– Просто ложись в постель. И перестань уже биться в истерике, как будто мы собираемся заниматься любовью, – сказал он, затягивая меня на кровать.
– Трахаться, заниматься сексом… О чем ты вообще говоришь? Веди себя нормально, – проворчала я, быстро отдергивая руку. – Что за аморальность, что за наглость?
– О чем я говорю? – Он насмешливо посмотрел на меня. – Я говорю о грубом сексе, но вообще-то я только что сказал «заниматься любовью», а не «сексом», ты, пошлячка.
– Ты отвратителен! – вскричала я в ужасе. Внезапно мир передо мной перевернулся, когда он схватил меня за руки и потянул к кровати. Сначала я увидела мельком потолок, а затем уставилась на суровое скуластое лицо Эфкена. – Я сказал тебе лечь в постель, – сказал он, нависая надо мной словно сумрачное солнце. – Поняла меня? Лечь в постель.
– Придурок! – Когда я попыталась оттолкнуть его, он с силой прижал мои руки к кровати. Его взгляд на мгновение скользнул по моим губам, но потом снова вернулся к глазам. Биение моего сердца стихло, как волна, отступающая после того, как обрушивает свою силу на берег.
– Неужели мысль о сексе со мной сделала тебя такой воинственной? – жестко спросил он, и я рефлекторно плюнула ему в лицо. Слюна пролетела по воздуху и упала мне же на лицо, даже не задев Эфкена, отчего он хрипло рассмеялся.
– Не стоит пытаться плюнуть в кого-то, кто находится сверху, потому что в итоге ты плюешь сама в себя. Не забывай об этом.
