Гадюка полностью

– А мне-то какое дело до ваших чувств? – Он пожал плечами. В пустыне каплю воды найти проще, чем увидеть в его глазах хоть какие-то эмоции. – Пошли уже.

Я перевела взгляд на Ибрагима, потому что у меня еще оставались вопросы. Тут Эфкен прорычал «Вперед!», и я, стиснув зубы, повернулась.

– Может, мне остаться, Пахлава? Тебе наверняка нужен сторожевой пес перед дверью. Привяжи меня к перилам, а? – ехидно спросил Ибрагим, на что Эфкен бросил на него убийственный взгляд. Ибрагим ответил ему милой улыбкой. – Слушай, свяжи меня, и я не подойду к Ярен. Буду послушно лаять под дверью до твоего возвращения.

– Если еще хоть раз упомянешь ее имя, я с тебя шкуру спущу живьем, – сурово сказал Эфкен, и грозовые тучи в его глазах несли смертельную угрозу, словно удавка на шее приговоренного к повешению.

Ибрагим молча отступил.

– Тогда я просто заберу свое разбитое сердце и уйду.

– Отвали.

– Уходи, детка, уходи, уходи[5]… – Когда Ибрагим обхватил себя руками и начал нежно поглаживать плечи, в моей голове расцвела, как цветок, мысль, что я попала в психбольницу. Эфкен был врачом, который пичкал меня лекарствами, от которых я еще больше впадала в безумие; Ибрагим – еще одним сумасшедшим на соседней койке, а Ярен, возможно, под нашим влиянием. Мне на сердце было горько оттого, что история Лейли и Маджнуна[6] закончилась столь трагично.

Медленно удаляясь от нас, Ибрагим исполнял драматические танцевальные па и продолжал громко напевать:

– Пакуй чемодан, детка, и уходи на все четыре… – Он повернулся к нам, прыгая по снегу и пятясь назад, драматично протягивая руки и глядя на нас с наигранной болью в глазах, прямо как эффектная Седа Саян[7] в своих музыкальных клипах. – Ты развернулась и ушла, даже не попрощавшись… – снова пропел он строчку из песни. – Теперь я лишь вспоминаю о тебе, оставшись в одиночестве… – Когда он вдруг потерял равновесие и упал задницей в сугроб, я осознала, что в ужасе смотрю на него, нахмурив брови и раскрыв рот. Ибрагим с трудом поднялся на ноги, отряхнулся и начал отступать назад, медленно махая рукой. – Это песня для тех, кто по-настоящему любит, а не для тех, кто говорит, что любит! Только для тех, кто любит от чистого сердца, а не для лжецов, что утверждают, что готовы умереть во имя тебя…

– Это точно Ибрагим? – удивленно спросила я.

Эфкен фыркнул и рассмеялся, но от его смеха у меня внутри все похолодело.

– А ты задаешь вопросы этому душевнобольному.

Голос Ибрагима теперь доносился до нас как далекое эхо.

– Его разыскивают в Стамбуле, – сказала я и сделала паузу. – О, подожди! Ибрагим, подожди! – Но Ибрагим не останавливался, он продолжал громко петь, пока не сел в машину и не исчез из виду, как последнее предложение на странице. – Я хотела рассказать о твоих товарищах…

– Товарищах?

– Товарищи по команде, кажется, он играл в баскетбол. Это они искали его, потому что больше у него никого нет. – Я сглотнула. Мне даже показалось, что я увидела на лице Эфкена удивление, но вскоре оно исчезло, словно утонуло в холодных объятиях воздуха.

Когда Эфкен начал удаляться от дома, я удивленно посмотрела ему в спину, а потом последовала за ним, хоть и не знала, куда именно мы идем. Другого выбора у меня все равно не было. На самом деле я знала, к кому мы идем, – просто не представляла, где он живет. Этот странный город пугал меня до чертиков. Мы обошли дом и завернули за угол, где во всем своем великолепии стоял большой черный джип. Эфкен поднял воротник черной кожаной куртки, прикрывая шею, а потом достал из кармана ключ и нажал на кнопку. С громким сигналом автомобиль мигнул фарами. Внимательно осмотрев джип, я поняла, что это очень дорогая модель и похожа «Ленд Ровер Дефендер» – можно сказать, точно такая же. Открыв водительскую дверцу, Эфкен оперся на нее рукой и посмотрел на меня. Казалось, его раздражало то, что я не поспеваю за ним, но я была больна, уставшая и не могла заставить себя двигаться быстро.

– Хочешь, принесу тебе трость? – издевательски спросил он, и я сморщилась.

Наконец я добралась до машины, подошла к передней двери и открыла дверь, не глядя на Эфкена, а потом забралась в большой джип и устроилась на удобном сиденье. Я уже собиралась пристегнуть ремень безопасности, а он все еще опирался на открытую дверцу и смотрел на меня. Подняв глаза на него, я защелкнула ремень и сказала:

– Ты садишься или мне подкатить для тебя инвалидное кресло?