Когда Эфкен резко повернулся ко мне, я замолчала и посмотрела в его бездонные льдисто-синие глаза. Он даже договорить мне не дал, и я ясно видела, что он не испытывает ни капли сострадания ко мне. Меня распирало от какого-то странного чувства, которому я не могла дать названия, но мне казалось, что он подставил нож к моему сердцу. Мне ничего другого не оставалось, как молчать и смотреть на него.
– Еще раз спрашиваю, почему ты здесь? – прорычал Эфкен, и от его голоса моя душа рухнула в пятки, будто песочный замок. Ибрагим растерянно смотрел то на меня, то на Эфкена, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание. Эфкен выглядел так, словно собирался убить Ибрагима, если тот помедлит еще хоть мгновение. Гнев настолько ярко отражался в его глазах, что я шагнула между ними, испугавшись такого развития событий.
Эфкен вдруг опустил глаза и уставился на меня. Я чувствовала взгляд Ибрагима на своей спине.
– Я тебя уничтожу, – злобно выдавил Эфкен, наклонив голову набок и глядя на меня жестокими глазами.
– Знаю, – отозвалась я, вздернув подбородок и вызывающе глядя ему в глаза. – Ты уже много раз говорил это. И да, я хотела сбежать, вопреки поджидающим опасностям, вопреки тому, что могу умереть. Знаешь почему? Потому что ты настолько ужасный человек, что я уверена: все лишь терпят тебя из чувства долга, не более. Да, я сбежала, даже зная, что умру, потому что смерть кажется безопаснее, чем находиться рядом с тобой.
Мы долго смотрели друг на друга. Его глаза полнились тьмой, такой же непроглядной, как его заиндевевшая почерневшая душа. В его черном сердце словно бушевала снежная буря, прикрывая все белым снегом. Мне казалось, что в зрачках Эфкена распахиваются адские врата и приглашают меня вкусить адское пламя, которое он взрастил внутри. Неведомое доселе чувство растеклось по мне точна лава, образовавшая в аду свой собственный океан. Но снежинки продолжали падать, налипая на мои волосы, лицо и ресницы, пока я сгорала под взглядом Эфкена.
– Ты выбрала не того человека для таких разговоров, – предупреждающе прошептал Ибрагим, но я проигнорировала его и покачала головой, продолжая смотреть в адские глаза, поглотившие меня.
– В тебе столько тьмы, что, будь у твоего сердца выбор, оно бы предпочло замерзнуть в снегу, чем биться в твоей груди. – Я шагнула ближе к нему. – Хочешь уничтожить меня? Ты этого не сделаешь. Не знаю, что не так с этой дурацкой картой, но она была у моей бабушки, а значит, я важна. Тебе ведь нужно разгадать эту тайну, не так ли? – Я прищурилась и с жалостью посмотрела на него. – Если ты еще хоть раз прикоснешься к моей руке, не говоря уже о том, чтобы сжать ее, то остаток жизни проведешь в догадках, кем была моя бабушка. Знаешь, почему я так уверена? У тебя был не один шанс убить меня. Но ты, Эфкен Карадуман, нуждаешься во мне так же, как я – в тебе.
– Каждое слово, каждая буква дорого тебе обойдутся, Медуза, – сказал Эфкен, глядя мне прямо в глаза. Выражение его лица было каменным, холодным, лишенным всяких эмоций, пуленепробиваемым… Совершенно бездушным. Но моя речь, видимо, затронула его черствое сердце, если оно вообще у него имелось. Я должна была научить его, как со мной обращаться.
– Я пришел рассказать тебе о проблеме в клубе, – сказал Ибрагим, словно желая разрядить обстановку. – Улаш не смог до тебя дозвониться, поэтому послал меня. Конечно, я не ожидал увидеть здесь своих земляков.
Но смена темы не смягчила напряженную атмосферу, царящую между нами. Эфкен по-прежнему буравил меня своими пронзительными синими глазами, не предвещавшими ничего хорошего.
– Ладно, – сказал Ибрагим, сделав глубокий вдох. – Я сейчас немного в шоке, но если вы и дальше будете так смотреть друг на друга, то мне придется сбежать. Кроме того, мне явно нужно кое с чем разобраться.
– Тебе не нужно ни с чем разбираться, – отчеканил Эфкен, но я нуждалась в Ибрагиме больше, чем в нем. Если я смогу выбраться из этого дерьма, в которое влипла по уши, то только благодаря Ибрагиму. Может, у него был способ вернуться домой, но он им не воспользовался, потому что хотел остаться с Ярен.
Эфкен не прикасался ко мне, но глазами приказал зайти домой, переодеться и следовать за ним. Но мне нужно было пообщаться с Ибрагимом, поэтому я собиралась сопротивляться так долго, как только смогу. Я собиралась бросить вызов Эфкену.
– Иди переодеваться, – твердо сказал он.
– Я не сдвинусь с места, пока не поговорю с Ибрагимом, – выпалила я. Казалось, сейчас я только и делала, что испытывала его терпение на прочность, но ничего другого мне не оставалось.
– Твое чертово упрямство, – прорычал Эфкен, закатывая глаза, а потом провел татуированными пальцами по черным влажным волосам. – Перестань испытывать мое терпение и делай то, что говорю, иначе поплатишься. И я больше не буду угрожать тебе, я перейду прямо к действиям.
