Раскладывая на койке полученное снаряжение, Нелл старалась не смотреть на мужчин. Правда, у нее не очень-то это получалось. Их взгляды обжигали ее, словно раскаленное железо. Что я здесь делаю?
Проще, но не быстрее, возразила она себе. Раз есть план, его нужно выполнять.
Она уставилась на винтовку «М-16» и пистолет, выданные Уилкинсом. Что нужно делать с этим оружием? Чистить? Разбирать? В каком-то военном фильме она видела эпизод, где новобранец получает взыскание за то, что плохо вычистил свое ружье.
– Хотите, я вам помогу?
Нелл вздрогнула и медленно обернулась.
Рядом стоял парнишка, совсем еще мальчик. Вряд ли ему было больше семнадцати. Крючковатый нос, веснушки, застенчивая, почти робкая улыбка.
– Я Питер Дрейк. – Парнишка сел на койку. – Я видел, как вы лезли на стену. По-моему, полковнику не понравилось, что вы справились с задачей. А мне понравилось. Я люблю, когда людям что-то удается.
Его лицо просияло детской улыбкой. Да он совсем ребенок! Ну и скотина же Рэндалл, что принимает в лагерь таких сосунков.
– В самом деле? – ласково спросила она. – Да, когда у людей что-то получается, это приятно.
Питер нахмурился:
– А я залезть не смог. Сержант на меня рассердился. Он меня не любит.
– Почему ты тогда в лагере?
– Папа заставил. Он тоже был солдатом, как полковник Рэндалл. В армию меня не берут, а папа хочет, чтобы я стал настоящим мужчиной.
У Нелл сжалось сердце.
– А что говорит мама?
– Ее больше нет, – как-то туманно ответил Питер, – Я живу в Селене, штат Миссисипи. А вы откуда?
– Я из Северной Каролины. Судя по твоему выговору, не скажешь, что ты с Юга.
– А я дома почти не жил. Папа все время отправлял меня учиться в разные интернаты. – Питер рассеянно потрогал ее рюкзак. – По-моему, полковнику вы не понравились. Почему?
– Потому что я женщина, – усмехнулась Нелл. – К тому же я смогла залезть на стену.
Питер оглянулся и понизил голос:
– Кое-кому из ребят вы тоже не нравитесь. Сюда заходил полковник Рэндалл и сказал им, что они могут делать с вами все что захотят.
Этого следовало ожидать, подумала Нелл.
– Но я помогу вам, – улыбнулся Питер. – Может, я не очень умный, зато сильный.
– Спасибо, но я справлюсь сама.
Питер расстроился:
– Вы, наверно, не верите, что я сильный, раз я не смог залезть на стену.
– Дело не в этом. Я уверена, что ты молодец.
Но Питер все равно смотрел на нее с обидой. Однако не могла же она подвергать опасности этого мальчика!
– Ты очень поможешь мне, если расскажешь поподробнее о тех, кто живет в бараке, – сказала Нелл. – Ты даже не представляешь, как мне это пригодилось бы.
– Я не очень их знаю. Со мной они почти не разговаривают.
– Кто из них особенно опасен?
Питер кивком головы показал на плечистого, лысого детину, чье место находилось в четырех койках от Нелл.
Скотт. Он жутко злой. Он прозвал меня Тупицей.
– Кто еще?
– Санчес.
Питер показал на маленького, жилистого латиноамериканца, взиравшего на Нелл с недоброй улыбкой.
– И еще Блюмберг.
Нелл внимательно посмотрела на молодого светловолосого парня лет двадцати пяти.
– Они приставали ко мне в душе. Если бы не Скотт…
– Он помешал им?
– Нет, просто они не хотели, чтобы он видел. – Питер сглотнул. – «Ничего, – сказали они, – мы еще продолжим».
Если Санчес и Блюмберг гомосексуалисты, их можно не бояться, подумала Нелл. Хотя есть такие гомосексуалисты, которых распаляет беззащитность жертвы. Хотели же они поиздеваться над бедным мальчишкой.
– Питер, тебе нужно уехать из этого лагеря.
Он помотал головой:
– Нет, папа не согласится. Он говорит, что я рохля. Мне необходимо закалиться.
Среди головорезов и гомосексуалистов? Ну и папаша! Наверняка знает, через что приходится проходить сыну. Нелл подавила приступ ярости. К сожалению, помочь Питеру она не может. Дай Бог себя уберечь.
– Твой папа не прав, – сказала она. – Тебе здесь нельзя оставаться. Отправляйся домой.
– Он все равно отошлет меня обратно, – пожал плечами Питер. – Я ему там не нужен.
Вот еще не хватало, мысленно чертыхнулась Нелл. Не в таком она положении, чтобы позволить себе роскошь кому-то сочувствовать, кого-то жалеть. Она растерянно посмотрела на Питера и отвела глаза.
– Ты разбираешься в оружии?
Питер просиял:
– Да, нас научили разбирать винтовку еще в самый первый день. И потом, каждое утро мы ходим на стрельбище.
– А пистолет?
– Тоже немножко знаю. Умею разбирать и заряжать.
Нелл опустилась на койку.
– Ну, так научи меня.
– Есть известия? – спросил Танек, едва Таня взяла трубку.
– Никаких. Она в Сиэтле?
– Нет. Фил говорит, что в Денвере ее тоже нет. Мы не угадали.
– Значит, она во Флориде?
– Не знаю. – Николас потер затылок. – Возможно, она пустила нас по ложному следу. Сейчас она может быть где угодно.
– Что ты намерен предпринять?
– Как что? Через полчаса вылетаю во Флориду. К полудню буду в Окачоби. Фил едет к вам – на случаи, если она объявится.
– Это не обязательно. Ведь здесь я.
– Нет, обязательно, – мрачно заявил Танек, – Я должен быть уверен, что она больше никуда не денется до тех пор, пока я с ней не потолкую.
Идут!
