— Левый глаз в порядке. Небольшая травма глазного яблока и века. Что делать с правым, не знаю. Имеешь шанс лишиться его. Пока наложу противовоспалительную мазь и введу укол.
— Зачем ты так… Я не хотела тебя убивать.
— Но убила бы. Сама или по приказу мистера Уоррена, мне не столь важно. Горло болит?
— Болит. Ты как копытом…
— Ещё раз назовёшь мои руки копытами, отправлю к Биллу в компанию. Может, не тянуть, сразу отправить? Пока ты жива, я не в безопасности.
— Ты имеешь право так обо мне думать. Но мы хотели как лучше! Вы, русские, первые на орбите, вы первые на Луне. Почему⁈ Это же дико несправедливо. И я согласилась подыграть ему только после обещания: никто из вас не пострадает. На меня как на медика возлагалось сочинить, почему вас обоих пришлось отправить в сон.
— И кто бы поверил?
— А пусть — никто! Вернулись домой, русские тоже молодцы, Марс достигнут на русской ракете, вы с Павлом совершили облёт, тоже почётно. Но первым шагнул на поверхность Марса гражданин Соединённых Штатов Уильям Уоррен! Он же установил там звёздно-полосатый флаг. А красный со звездой? Упс, забыл. Всё равно — мы герои.
— Наивно. Глупо.
— Возможно. А что нам оставалось? Ксения, всё кончилось. Нам не нужно ссориться. Развяжи меня!
— Не могу без приказа ЦУП. Ситуация чрезвычайная.
Американка попыталась плечом стереть слезу с кровью и сукровицей, текущую из правого глаза.
— Понимаю. Но до остановки вращения восемь дней!
— Да. Всего лишь восемь. Мы подлетаем. С остановом вращения и выходом в космос мне придётся поторопиться. Думаю, снова придётся вырубить тебя инъекцией, иначе не одеть скафандр.
— Я — сама!
— Не верю. И не имею права рисковать. А стравить давление и выйти в космос мне необходимо, чтоб закрыть люк второго отсека. И, как ты правильно заметила, столкнуть падаль с крыши.
— Точно — не развяжешь?
— Нет. Обещаю спустить тебе штаны и вложить памперс. Но если хорошо будешь себя вести. Начнёшь кони кидать — лежи в старом памперсе. После того, что вы натворили с Уильямом, на доброе отношение не рассчитывай.
Через семь суток после этого разговора Гагарина привела угрозу в исполнение. Дозу препарата ввела минимальную, гарантирующую от силы несколько часов забытья темнокожей астронавтки. Когда вращение замедлилось, и её тело стало весить килограмм десять, запихнула свою несостоявшуюся убийцу в скафандр и снова связала. Проверила герметичность обеих скафандров, после чего включила откачку воздуха.
Билл не обнаружился ни около люка, ни где-то ещё. Вероятно, при включении двигателя коррекции либо замедления вращения соскользнул и отправился в бесконечное путешествие.
Чувствовала ли себя Ксения убийцей, ощущала терзания совести? Странно, но нет. Когда Пушкаш на её глазах отсоединил шланги и прыгнул к Земле, принимая мучительную смерть, изжарившись заживо, была потрясена, сейчас куда в меньшей степени. Сделала свою работу, спасла корабль, себя и Урсулу. Исполнила долг. А что он столь неприятен — не кондитером же работает.
Когда обе половинки сомкнулись, восстановила давление и во второй части корабля. Подняла стекло в шлеме пленницы и растормошила её.
— Жива? Могу отселить тебя на место Уоррена, переход открыт.
— Не оставляй меня одну!
— Кстати, у тебя на правом глазу опухоль чуть меньше. Ты — живучая, сволочь. Не дёргайся!
Ксения заложила ей под веко свежую глазную мазь.
— Спасибо…
— Чувствуешь, невесомость полная? Через сутки последняя коррекция перед отделением спускаемого. До того я свяжусь с ЦУПом, пусть решают, что делать с тобой.
— Например?
— Хочешь — лети к поверхности. Одна. Будешь первым землянином на Марсе, правда — мёртвым. А я делаю облёт и задаю курс к Земле. Счастливо оставаться.
— Ксения! Не шути так, я же знаю — ты несерьёзно.
— Да. Но после совершённого вами во мне не осталось ни капли доброты. Ни к тебе, ни к вашим траханым Соединённым Штатам. Когда весь мир узнает правду… Думаю, даже ближайшие союзники США ухудшат отношения. Никто не поверит, что ваша выходка обошлась без прямого приказа от администрации Белого дома.
— Ты что! — она попыталась привстать, но завязки на руках не позволили. — Билл — сам!
— Это он тебе сказал? И ты поверила? Дурочка наивная.
Как только параболическая антенна точно поймала Землю, Ксения отправила короткое сообщение, а потом в эфир понеслась запись последних часов жизни Билла — с его признанием в убийстве Харитонова, якобы по неосторожности, и с угрозами убить Ксению с Урсулой. Затем собственное заявление Гагариной об усмирении бунта на корабле методом казни зачинщика.
— Считаю, что у экспедиции «Аэлита» есть два варианта продолжения. Я переправляю мисс Джонс в возвращаемый корабль, перехожу в него сама, отстыкую «карусель» и спускаемый марсианский аппарат, после облёта Марса стартую к Земле. Второй вариант более рискованный. Оставив мисс Джонс в бесчувственном состоянии на орбите, одна опускаюсь на Марс, собираю образцы грунта, взлетаю на МОК и перехожу на «Аэлиту», — вздохнула и вколотила: — Жду приказа до прохождения контрольных точек или буду вынуждена принять решения сама.
