В общем, заготовка была поставлена на поток, сооруженный двадцатифутовый сеновал был заполнен до крыши за месяц. Сочная трава сохла в идеальных условиях, а осенью Питер ещё более "усугубил" кормовое положение скота, организовав силосную яму, когда появилось довольно много ботвы от тыкв, зеленых частей от кукурузы и прочих овощей. Была вырыта яма, ботва и прочая зелень уложена внутрь, сверху накрыли колпаком из досок и закопали, чтобы воздух не проникал внутрь.
Питер не понаслышке знал процесс, так как десятилетиями организовывал подляны для приезжих скотоводов в Техасе, работая на старика Грейвза. На ранчо, в годы спокойствия, поработать пришлось. Пусть качество силоса будет совсем не то, как в двадцать первом веке, с герметичными баками, присадками для лучшего хранения, расчётом содержания уксусной кислоты, сахара в зелени, но, чем богаты…
Скот жирел, аборигены всё понимали, но нет-нет, зарились на жирную скотину. Куры топтались петухами, скоро в рационе появились яйца, необычно, оригинально, у сородичей имело невиданный успех.
Зимой произошло знаменательное событие. Питер вставил последнюю стальную деталь в ударный противовесный молот.
— Парни, налегай! — дал команду Питер, держа деталь в специальном держателе.
Раздался слитный вздох, пять воинов навалились на противовес. Молот поднялся, замер, затем с громким звоном ударил по горячей крице. Повтор подъема, снова удар. Воины сработались, удары начали идти мерно, с ритмом. Сорок ударов, и на придирчивый взгляд Питера, перед ним лежал чистый кусок стали, из которого уже "выбито всё дерьмо".
— Поздравляю всех, дамы и господа! — заявил он. — Мы официально вступили в эпоху массовой стали!
Осень 1583 года
— Поднять парус! Живее! — Эктор закрутил штурвал, пытаясь лавировать от бейневинда. Не очень успешно, так как шквал ударил по парусу внезапно.
Они попали в шторм, хотя никаких признаков намечающейся непогоды до непосредственно шторма не было. Сейчас они всерьез боролись за выживание, так как море разбушевалось не на шутку.
— Не паниковать! Чтоб меня ещё остановил какой-то шторм! — пресёк панические возгласы среди команды испанец. — Быть моряком и ни разу не попасть в шторм? Привыкайте, полусухопутные крысы! Я сделаю из вас настоящих морских волков!
Шторм длился сутки, выплёскивая весь свой потенциал на судно, разрывая такелаж, ломая реи и заставляя корпус скрипеть.
Когда он стих, баркас представлял из себя потрёпанное нечто, которое пришлось тащить обратно уже на вёслах.
— Короче, не удалось нам сходить к колонистам. — покачал головой Эктор, когда они вернулись к селению. — Нужен корабль, а не эта… баркасина.
Питер встретил его на причале, порядком удивленный внезапным возвращением баркаса.
— Ладно. — Питер вздохнул. — Успеешь за зиму достроить грузовик?
— Да там руль поставить, парус сшить — иди куда хочешь. — кивнул Эктор. — Сразу в Гавану пойдем?
— Ага. — Питер повёл его в селение. — Что с баркасом?
— Отремонтируем. Это он только выглядит, будто в предпоследнее плавание сходил, доски переложим, новый парус сошьем, мачту заменим… Будет ещё ходить. — Эктор вопреки своим словам, пессимистично посмотрел на пришвартованный к причалу баркас. — Да…
Дела со сталью шли неплохо. Питер выковал экспериментальный латный доспех, по традиции, первый блин вышел комом, второй тоже ушел на перековку, наконец кое-что получилось и заняло место в коллекции Тихого Орлана. Второй удачный комплект Питер делал аккуратнее, исправив большую часть недостатков первого. Гофрирование стали он ещё не освоил, поэтому получился латный доспех миланского типа раннего образца, счастливым обладателем которого стал Бизон. Весил доспех около семидесяти фунтов, сделан под размеры вождя, бронзовыми болтами не пробивался от слова "вообще".
Благодаря противовесному молоту, выработка стали начала происходить фантастическими темпами. Ученики настолько увлеклись, что умудрялись держаться на ногах сутками, лишь бы снабдить всех воинов мечами и щитами. Молот также позволил получать относительно тонкие листы стали, которыми оковывались щиты, ободы колёс, бойницы защитных башен. Разумеется, определенная часть этих листов расходовалась на изготовление легкой брони для стрелков.
