Понсен кивнул, закрыл дверь маленькой комнатки на первом этаже французской миссии, соединявшейся с ее спальней и служившей ей будуаром, вновь поражаясь ее внешнему спокойствию и способности говорить о пустяках. Он вежливо склонился над ее рукой, легко коснулся ее губами, потом сел напротив. Комнатка была бедной: несколько старых стульев, кушетка, письменный стол, оштукатуренные стены, несколько дешевых, написанных маслом картин современных французских живописцев Делакруа и Коро.
– Армия приучила меня: пунктуальность в ряду добродетелей стоит на втором месте после святости.
Она улыбнулась его шутке:
– Ла-ла! Я и не знала, что вы служили в армии.
– Меня призвали на год в Алжир, когда мне было двадцать два года, после университета, – ничего особенно выдающегося, просто помогал подавить одно из их нескончаемых восстаний. Чем скорее мы полностью покончим с подстрекателями и аннексируем всю Северную Африку, сделав ее французской территорией, тем лучше. – Он рассеянно махнул рукой, отгоняя мух, и внимательно посмотрел на нее. – Вы выглядите еще прекраснее, чем всегда. Ваше… ваше состояние идет вам.
Ее глаза потеряли свой цвет и холодно блеснули, как искры, высеченные из камня. Она плохо провела последнюю ночь: кровать в этой неопрятной, жалкой комнатке была неудобной. В самый глухой предрассветный час ее тревоги взяли верх над ее самообладанием, и она сильно разнервничалась по поводу того, что так поспешила, оставив свои апартаменты рядом со Струаном и весь тамошний комфорт. С восходом солнца настроение у нее не улучшилось, и ею опять овладела та же всепоглощающая мысль: мужчины – причина всех ее бед. Месть будет сладостна.
– Вы имеете в виду мое будущее состояние замужней женщины, да?
– Разумеется, – ответил он после едва уловимой паузы, и она спросила себя, что с ним такое и почему он был так груб и выглядел так отрешенно, совсем как вчера вечером, когда музыка звучала, словно заводная, без той страстности, какую он обычно вкладывал в нее. Под глазами у него образовались темные круги, и черты лица как бы заострились.
– Что-нибудь случилось, мой дорогой друг?
– Нет, дорогая Анжелика, ничего, ничего совершенно.
«Лжец, – подумала она. – Почему все мужчины так много лгут, и другим, и самим себе?»
– Все получилось удачно?
– Да и нет.
Анжелика встревоженно наблюдала за Андре.
– Да и нет, Андре? Что это значит?
– Да, у них есть такое лекарство, но нет, вы пока не можете его получить, потому что вам…
– Но почему, почему они…
–
– Тридцать дней? – полузадушенно проговорила она.
– Да, и прием нужно будет повторить на тридцать пятый. Вы должны все точно подсчитать и…
– А что происходит потом, Андре? Оно действует быстро или как?
– Ради бога, дайте же мне закончить! Она сказала, что да, обычно оно действует сразу же. Иногда бывает, что второй раз пить его необязательно.
– А такого, что я могла бы принять прямо сейчас, нет?
– Нет. Такого лекарства нет.
– Но это-то, оно действует каждый раз? Она подтвердила это?
– Да.
«Так же ответила Райко, когда я задал ей тот же самый вопрос. „Девять раз из десяти, – сказала она. – Если лекарство не оказывает нужного действия, существуют другие способы“.
„Вы имеете в виду врача?“
„Да. Лекарство обычно срабатывает, но оно очень дорогое. Я должна заплатить его изготовителю до того, как он даст его мне. Ему необходимо купить травы, вы слышите…“»
Андре вновь сосредоточился на Анжелике:
– Мама-сан сказала, что оно дает нужный результат, но дорого стоит.
– Дает результат? Всякий раз? И не опасно?
– Всякий раз и не опасно. Но стоит дорого. Ей придется заплатить аптекарю вперед, он должен раздобыть свежие травы.
– О, – произнесла она безмятежно, – тогда, пожалуйста, заплатите за меня, и вскоре я верну вам в три раза больше.
Его губы сжались в тонкую линию.
– Я уже ссудил вам двадцать луи. Я не богатый человек.
– Но сколько может стоить немного лекарства, Андре, самого обыкновенного лекарства? Конечно же, оно не может быть чрезмерно дорогим?
– Она сказала, для такой девушки, которой нужна такая помощь, тайная помощь, какое значение может иметь цена?
– Я согласна, дорогой Андре. – Анжелика отмахнулась от этой проблемы с теплой и дружеской улыбкой, но сердце ее ожесточилось против него за подобное торгашество. – Через тридцать дней я смогу заплатить сколько нужно, из того содержания, которое Малкольм обещал мне, но и в любом случае я уверена, я знаю, что вы сумеете достать его, такой добрый и разумный человек, как вы. Благодарю вас, мой дорогой друг. Пожалуйста, передайте ей, что сегодня ровно восьмой день после того, как у меня должны были начаться месячные. Когда лекарство будет у вас?
– Я уже сказал вам, за день до тридцатого дня. Мы сможем забрать его или послать кого-нибудь за ним накануне.
