Они все были в вечерних нарядах и хором рассмеялись, потому что угощение было по-английски обильным и на вкус просто отменным: жареный говяжий бок, подносы со свиными колбасками и свежие крабы, доставленные из Шанхая в холодной кладовой пакетбота как часть дипломатического отправления и потому не подлежавшие таможенному досмотру и обложению пошлиной. Их подавали с вареными овощами, печеным картофелем, тоже привезенным из Шанхая, с йоркширским пудингом, за которыми последовали яблочные пироги и сладкие пироги с мелко нарубленным изюмом и миндалем. Все это запивалось кларетом «Пуйи-Фюме», портвейном и шампанским в таком количестве, какое только могли вместить в себя двадцать человек гостей.
Перед парадным входом фактории Струана Анжелика остановилась и протянула руку для поцелуя.
– Благодарю вас и спокойной вам ночи, дорогие друзья, пожалуйста, не обременяйте себя ожиданием, один из слуг может проводить меня до миссии.
– Даже не помыслю об уходе, – тут же сказал Паллидар, беря ее за руку и на мгновение удерживая ее ладонь в своей.
– Я… Мы будем рады подождать, – заверил ее Тайрер.
– Но я не знаю, пробуду я там час или несколько минут, это будет зависеть от того, как себя чувствует мой жених.
Однако они настаивали, и она поблагодарила их, проскользнула мимо вооруженного ночного стража в ливрее и поднялась по лестнице, в пышном кринолине, сняв шаль и держа ее в опущенной руке, все еще приятно взволнованная вечером и тем обожанием, которое окружало ее.
– Привет, дорогой, просто зашла пожелать тебе спокойной ночи.
Струан встретил ее в элегантном халате красного шелка, наброшенном поверх свободной рубашки и брюк. На ногах у него были мягкие сапоги, у горла – галстук. Он легко поднялся из кресла: эликсир, который А Ток дала ему полчаса назад, приглушил боль.
– Я уже много дней так хорошо себя не чувствовал, дорогая. Немного покачивает, но в остальном прекрасно… как ты очаровательна.
В свете масляной лампы его изможденное лицо показалось ей необыкновенно красивым, и сама она выглядела для него более желанной, чем когда-либо. Он положил руки ей на плечи, чтобы обрести равновесие, собственное тело и голова казались ему до странности легкими, кожа под его ладонями была нежной и теплой. Ее глаза танцевали, и он с любовью посмотрел на нее сверху вниз и поцеловал. Нежно поначалу, потом, когда она ответила, со все большим наслаждением, ощущая ее вкус и ту радость, с которой она приняла его.
– Я люблю тебя, – тихо проговорил он между поцелуями.
– Я люблю тебя, – ответила она, веря в это и слабея от наслаждения. Она была так счастлива тем, что он, похоже, и в самом деле чувствовал себя гораздо лучше, что губы его были сильными и жадными, и руки сильными и жадными, но знавшими предел своим исканиям, предел, который ей, в каком-то полубреду, вдруг захотелось отбросить. –
Мгновение они стояли в объятиях друг друга, потом с силой, которую он и не подозревал в себе, он поднял ее на руки и снова опустился в большое кресло с высокой спинкой, посадив ее к себе на колени; губы их соприкасались, одна его рука обвилась вокруг ее тонкой талии, другая покоилась на ее груди; шелк платья словно усиливал ощущение теплоты под полунакрывшей ее ладонью. Удивление заполнило его. Он изумлялся тому, что вот сейчас каждая ее частичка сокрыта от него и под запретом, а прошлой ночью все покровы были сброшены и столь же юная свежесть открыто предлагалась ему, но именно сейчас, а не тогда, он испытывает такое блаженство и такое возбуждение, каких еще не знал в своей жизни, в то же время полностью контролируя свои чувства и уже не жаждая лихорадочного удовлетворения своей страсти.
– Как странно, – пробормотал он и подумал: «Нет, не так уж и странно: лекарство притупило боль. Но не все остальное, не мою любовь к ней».
–
– Странно, что ты так нужна мне сейчас, а я все же могу ждать. Не долго, но я могу ждать.
– Пожалуйста, не долго, пожалуйста.
Ее губы снова нашли его губы, в этот миг только он царил в ее мыслях, поднявшийся снизу жар наглухо запаял ее память, похоронив в ней, как в сосуде, все ее тревоги, не оставив ни одной проблемы, ни одной для них обоих.
Вдруг снаружи, где-то совсем близко, грохнул выстрел.
Любовное настроение улетучилось. Она выпрямилась у него на коленях и, даже не успев еще сообразить, что делает, поспешила к приоткрытому окну. Внизу она увидела Паллидара и Тайрера. «Черт, я совсем забыла про них!» – подумала она. Оба ее провожатых стояли спиной к морю, потом они повернулись, и теперь их внимание было приковано к Пьяному Городу.
Она высунулась из окна и посмотрела вдоль улицы, но разглядела лишь неясную группу людей в дальнем конце, ветер доносил приглушенные обрывки их криков.
– Похоже, это пустяки, просто Пьяный Город… – сказала она.
