– Ай-йа, мисси, – проворчала А Со, пытаясь помочь раздеться Анжелике, которая не желала стоять спокойно, потому что самая большая на данный момент проблема была решена и радостное настроение опять вернулось к ней. – Мисси!
– Ну ладно, только поторопись, пожалуйста. – Анжелика встала у кровати, продолжая напевать с закрытым ртом свою веселую польку. В теплом свете лампы комната выглядела женственнее и уютнее, чем днем, стеклянное окно было слегка приоткрыто, решетчатые ставни заперты.
– Мисси халосый влемя, хейа? – А Со ловко принялась развязывать завязки кринолина у нее на талии.
– Хорошо, спасибо, – вежливо ответила Анжелика.
А Со не особенно ей нравилась. Это была женщина средних лет, с широкими бедрами, прислужница, а не настоящая ама.
– Но она такая старая, Малкольм, – пожаловалась Анжелика, впервые увидев ее, – не мог бы ты найти мне кого-нибудь помоложе и посимпатичнее, кто много смеется!
– Ее выбрал Гордон Чэнь, наш компрадор, ангел мой. Он гарантирует, что ей во всем можно доверять, она знает, как расчесывать твои волосы, мыть тебя, умеет ухаживать за твоими европейскими нарядами, и она – мой подарок тебе, пока она с тобой здесь, в Японии…
Завязки ослабли, и кринолин упал на пол, потом А Со сделала то же самое с нижней юбкой и наконец убрала каркас из металлических и костяных обручей, который придавал кринолину его форму. За ним последовали длинные панталоны, шелковые чулки, короткая рубашечка и тугой корсет из китового уса, который ужимал ее двадцатидюймовую талию до восемнадцати дюймов и модно приподнимал ее бюст. Когда китаянка распустила шнуровку корсета, Анжелика издала глубокий вздох облегчения, переступила море ткани, с размаху плюхнулась на кровать и, как маленькая девочка, позволила раздеть себя окончательно. Она послушно подняла руки, и ночная рубашка в цветочек легким облаком окутала ее.
– Садица, мисси.
– Нет, не сегодня, А Со, мои волосы могут подождать.
– Ай-йа, завтла нет халосый! – А Со помахала щеткой для волос.
– О, ну хорошо. – Анжелика вздохнула, выбралась из кровати, села у туалетного столика, после чего А Со вынула заколки и принялась расчесывать ей волосы. Ощущение было очень приятным.
«О, как Андре умен! С ним все всегда так просто – теперь я могу получить столько денег, сколько мне нужно, о, какой же он умный!»
Время от времени легкий морской бриз поскрипывал ставнями. В ста ярдах от них, по ту сторону променада, волны накатывались на берег и отступали, шурша галькой, потом накатывались снова с приятным мерным звуком, обещавшим еще одну тихую ночь, которой все в Поселении были рады. Флот отплыл на закате. Все, кто не был пьян или прикован к постели, проводили корабли взглядом с разной степенью тревоги. Все пожелали им попутного ветра и скорейшего возвращения. Все, кроме японцев. Ори был одним из них, сейчас он приник глазами к щели в одной из ее ставен, надежно укрытый высокими кустами камелии, которые в изобилии росли здесь, посаженные по распоряжению Сератара, страстного садовода.
Ори устроился в этой засаде, поджидая Анжелику, задолго до полуночи. Время тянулось медленно. Он без конца строил и перестраивал планы, доводя себя до изнеможения, вновь и вновь нервно проверял, легко ли вынимается из ножен короткий меч и на месте ли «дерринджер», спрятанный в рукаве его рыбацкого кимоно. Но когда он увидел ее, приближающуюся к миссии в компании двух других гайдзинов, всю его усталость как рукой сняло.
В первое мгновение он раздумывал, не выскочить ли ему из засады и не убить ли их, но потом отказался от этой глупости, понимая, что вряд ли сумеет убить всех троих и часового, прежде чем убьют его самого. «Да и в любом случае, – хмуро подумал он, – это помешало бы моему плану овладеть ею еще раз, перед смертью, а потом сжечь Поселение. Без меня и моих постоянных напоминаний Хирага никогда не сделает этого. Он слишком слаб теперь – гайдзины отравили его разум. Если сам Хирага Несгибаемый может покориться им так быстро, чего ждать от других? Император прав, что ненавидит гайдзинов и желает, чтобы их изгнали!»
Сегодня утром он притворился, что готов покинуть Ёсивару и отправиться в Киото, как того потребовал Хирага.
«Я все делаю правильно, – думал он с полной убежденностью, легкий ветер с моря разгонял ночных насекомых. – Эта женщина – идеальная мишень для
Сегодня она станет моей во второй раз. Потом я убью ее. Если мне удастся бежать – карма. Если не удастся – карма. Но она умрет от моей руки».
