Выстрелы и драки, даже дуэли не были редкостью в этой части Иокогамы. Потом, с пылающим лицом, но чувствуя при этом странный озноб во всем теле, она вернулась к креслу и посмотрела на Малкольма. С легким вздохом опустилась на колени, взяла его руку и прижала ее к своей щеке, положив голову ему на колени, но его нежность и пальцы, игравшие ее волосами и поглаживавшие шею, уже не прогоняли терзавших ее демонов.
– Мне пора идти, моя любовь.
– Да. – Его пальцы продолжали все так же размеренно гладить ее шею.
– Я хочу остаться.
– Знаю.
Струан увидел себя словно со стороны: безупречный джентльмен, спокойный, уравновешенный, вот он помогает ей подняться, ждет, пока она приводит в порядок лиф платья и волосы и накидывает на плечи шаль. Потом, рука в руке, медленно идет с ней к лестнице, где позволяет ей уговорить его не ходить дальше, разрешая слуге проводить ее вниз. У двери она обернулась, махнула рукой, любяще прощаясь с ним, он помахал ей в ответ, и она вышла.
Он вернулся в спальню и разделся, как ему показалось, без всяких усилий, дал слуге стянуть с себя сапоги. Потом без посторонней помощи улегся в кровать и откинулся на подушки, в мире с самим собой и со всей вселенной. Голова ясная, тело легкое, расслабленное.
– Как себя чувствует мой сын? – шепотом спросила А Ток с порога.
– Он в Стране Мака.
– Хорошо-хорошо. Там мой сын не будет знать боли.
Слуга задул лампу и вышел.
Дальше по Хай-стрит французский часовой в мундире столь же неряшливом, как и его манеры, открыл Анжелике дверь миссии.
–
–
Дверь закрылась за ней, и она прислонилась к ней на секунду, чтобы прийти в себя. Восторг вечера улетучился. Вместо него в голове собиралась толпа призраков, требующих ее внимания. В глубокой задумчивости она прошла через холл к своей комнате, увидела свет под дверью Сератара. Она остановилась и, решив вдруг, что сейчас, наверное, самый подходящий момент, чтобы попросить его о ссуде, постучала и вошла.
– О! Андре! Привет, извините меня, я думала, здесь мсье Анри.
– Он все еще у сэра Уильяма. Я просто заканчиваю депешу по его просьбе.
Андре сидел за столом Сератара, обложившись со всех сторон бумагами. Депеша касалась компании Струана, их возможной сделки с даймё Тёсю и возможной помощи, которую возможная жена-француженка могла бы оказать встающей на ноги французской оружейной промышленности.
– Хорошо провели время? Как ваш жених?
– Ему гораздо лучше, благодарю вас. Ужин был подан преобильный, если вы любите плотную пищу. Ах, как чудесно было бы оказаться в Париже, да?
– Да.
«Бог мой, она соблазнительна», – подумал он, и эта мысль напомнила ему о мерзкой заразе, поедающей его изнутри.
– Что с вами? – спросила она, испуганная его внезапной бледностью.
– Ничего. – Он натужно прокашлялся, пытаясь справиться с охватившим его ужасом. – Просто легкое недомогание, ничего страшного.
Он показался ей таким ранимым, таким беспомощным, что она вдруг решила довериться ему еще раз, закрыла дверь, села рядом и все ему рассказала.
– Что мне делать, Андре? Мне негде взять денег… Что я могу предпринять?
– Вытрите слезы, Анжелика, ответ так прост. Завтра или на следующий день я поведу вас делать покупки, – начал он; его состояние не мешало ему совершенно спокойно справляться с обыденными проблемами его работы. – Вы попросили меня сопровождать вас, помните? Чтобы помочь вам выбрать подарок для мсье Струана по случаю вашей помолвки? Золотые запонки с жемчугом и жемчужные серьги для себя. – Его голос погрустнел. – Но, боже, какая жалость, где-то по пути назад из лавки ювелира вы потеряли одну пару! Мы все обыскали, но, увы, напрасно. Ужас! – Его светло-карие глаза встретились с ее глазами. – Тем временем мама-сан тайно получает свои деньги; я позабочусь, чтобы пара, которую вы «потеряете», с лихвой покрыла стоимость лекарства и все расходы.
– Вы просто чудо! – воскликнула она и обняла его. – Чудо! Что бы я без вас делала? – Она обняла его еще раз, еще раз поблагодарила и, буквально танцуя, выпорхнула из комнаты.
Он долгое время смотрел на закрывшуюся за ней дверь. «Да, это покроет стоимость лекарства и мои двадцать луидоров, а также, если мне понадобится, и другие расходы, – подумал он, испытывая странное беспокойство. – Бедная пустышечка, как же легко тобою вертеть. Ты даешь все глубже и глубже затянуть себя в этот гибельный водоворот. Неужели ты не понимаешь, что теперь ты становишься воровкой, хуже того, ты – преступница, готовая на мошенничество с заранее обдуманным намерением.
А ты, Андре, ты сам – соучастник преступления. – Он рассмеялся, смех вышел скверный, рот скосило набок. – Докажите! Станет ли она рассказывать суду об аборте, станет ли мама-сан свидетельствовать против меня? Поверит ли суд рассказу дочери и племянницы преступника скорее, чем моему?
Нет, но Господь будет знать правду, а ты скоро предстанешь перед ним.
Да, и он будет знать, что мне случалось поступать гораздо хуже. И я намерен совершить еще много зла».
Слезы побежали по его лицу.
