Гайдзин полностью

– Чего только я не сделаю для Англии, – пробормотал он, потом крикнул: – Филип! – подписал послание и посыпал его сверху, чтобы высохли чернила.

– Да, сэр.

– Снимите копию и отошлите с посыльным к адмиралу Кеттереру.

– Только что прибыл Джейми, сэр, и пришла депутация с просьбой к вам объявить сегодняшний день Днем ангела, днем траура.

– В просьбе отказано! Джейми пусть войдет.

Джейми появился весь в кровоподтеках, плечо ему уже перевязали.

– Джейми, вы чувствуете себя лучше? Хорошо. Джордж Бебкотт был у меня с отчетом. – Он рассказал ему все, что говорилось о теле Малкольма. – Каково ваше мнение?

– Мы должны отослать его домой в Гонконг, сэр.

– Хорошо, я подумал о том же. Вы сопроводите его?

– Нет, сэр. Миссис Струан… боюсь, она больше не одобряет моей особы, и если бы я вернулся, это только усугубило бы и без того поистине ужасное положение, в котором она оказалась, бедная женщина. Строго между нами, меня увольняют в конце месяца.

– Боже милостивый, за что? – Сэр Уильям был потрясен.

– Это не имеет значения, теперь уже нет. Анжелика, наша миссис Струан, разумеется, поедет, и доктор Хоуг – вам известно, что она передумала и решила остановиться в своих старых комнатах у нас, а не во французской миссии?

– Нет, о, ну что же, полагаю, так будет лучше всего. Как она?

– Хоуг говорит, настолько хорошо, насколько этого можно ожидать, какого бы дьявола это ни означало. Мы пошлем «Гарцующее облако» сразу же, как только вы и он известите меня. Когда это может произойти?

– Джордж сказал, что он сегодня проведет вскрытие и подпишет свидетельство о смерти. Клипер мог бы отплыть завтра же, единственной проблемой остается Анжелика, когда она сможет отправиться. – Сэр Уильям пристально посмотрел на него. – Что с ней?

– Не знаю, по-настоящему не знаю. Я не видел ее с тех пор… с тех пор, как поднялся на борт. Она не заговаривала со мной, ни разу не произнесла ничего внятного. Хоуг все еще с ней. – Джейми постарался сдержать свое горе. – Мы можем только надеяться.

– Какая беда. Да, сомневаться не приходится. Теперь Норберт. Нам, разумеется, придется провести расследование.

– Хорошо. – Джейми коснулся лица, смахнув назойливую муху, пытавшуюся сесть на запекшуюся кровь. – Горнт спас мне жизнь.

– Да. Его действия будут отмечены. Джейми, когда вы уйдете от Струанов, что вы собираетесь делать? Поедете домой?

– Это и есть дом, здесь или в Китае, – просто ответил Джейми. – Я… как-нибудь я открою собственное дело.

– Хорошо, мне бы не хотелось терять вас. Господи, благослови мою душу, я не могу представить себе Благородный Дом здесь без вас.

– Я тоже.

По мере того как день тянулся, мрачные настроения в Иокогаме сгущались. Потрясение, отказ верить в произошедшее, гнев, страх перед войной, страхи вообще – все сразу вспомнили Токайдо – мешались с многочисленными солеными ехидными замечаниями; правда, произносившие их вели себя осторожно, потому что у Эйнджел были ревностные защитники и любая соленая шутка или смех воспринимались как неуважение. Малкольму повезло меньше. У него были враги, многие радовались возможности поязвить и упивались еще одним несчастьем, обрушившимся на потомство Дирка Струана. А оба священника, каждый на свой лад, испытывали чувство твердого удовлетворения, видя во всем этом воздаяние Господне.

– Андре, – обратился Сератар к своему помощнику. Они обедали в миссии вместе с Вервеном. – Он оставил завещание?

– Не знаю.

– Попробуй это выяснить. Спроси у нее или у Джейми. Ему, вероятно, больше известно.

Андре чуть заметно кивнул, измученный тревогой. Смерть Струана нарушила его план быстро раздобыть у нее еще денег, чтобы заплатить Райко.

– Да, я попытаюсь.

– Крайне важно постоянно подчеркивать то, что она французская подданная, чтобы защитить ее, когда ее свекровь попытается разрушить этот брак.

– Почему вы так уверены, что это случится, что она будет так настроена против? – спросил Вервен.

– Mon Dieu, это же очевидно! – раздраженно ответил за Сератара Андре. – Ее отношение будет таким, что Анжелика убила ее сына. Мы все знаем, что она ненавидела ее раньше, так что же теперь-то говорить? Она обязательно обвинит ее бог знает в каких извращениях, следуя своей уродливой англосаксонской догме об отношениях полов если не публично, то хотя бы за глаза. И не забывайте, что она фанатичная протестантка. – Он повернулся к Сератару. – Анри, мне, наверное, лучше повидаться с Анжеликой.

Он уже успел перехватить ее и шепнуть, что она должна вернуться в факторию Струанов, а не оставаться здесь, в миссии: «Ради бога, Анжелика, твое место с людьми твоего мужа!» То, что ей необходимо упрочить свое положение в доме Струана любой ценой, было настолько очевидно, что он едва не закричал на нее, но внезапная вспышка гнева обратилась в жалость, когда он увидел, как глубоко ее отчаяние.

– Я, пожалуй, пойду.

– Да, пожалуйста.

Андре закрыл дверь.

– Какого дьявола, что с ним такое творится? – спросил Вервен, хлюпнув носом.

Сератар подумал, прежде чем ответить, потом решил, что время пришло:

– Вероятно, это его недуг – английская болезнь.