Память вмиг перенесла его в Канагаву к той другой девушке, японке, сестре того человека, которому он сделал операцию, такой же юной и прекрасной, но японке. «Как ее звали? Юки как-то там. Я спас ее брата, чтобы подвергнуть новым бедам это несчастное дитя. Но я рад, что ей удалось бежать. Удалось ли? Такая красивая женщина. Как моя собственная дорогая жена. Как ужасно и бездумно я поступил, какое безумие было везти ее из Индии в Лондон навстречу преждевременной смерти.
Карма? Рок? Как у этого дитя и бедного Малкольма. Бедные они, бедный я. Нет, что мне себя жалеть, я только что спас жизнь человеческому существу. Ты можешь быть толст и уродлив, старина, – подумал он, беря ее пульс, – но, Господь Всемогущий, ты чертовски хороший врач и чертовски умелый лжец – нет, не умелый, просто везучий. На этот раз».
– Добрый день, Джейми, – печально сказал Филип Тайрер. – Я от сэра Уильяма, вот три копии свидетельства о смерти: одна для вас, другая для Анжелики и третья для Стронгбоу, она будет сопровождать тело. Он решил, что оригинал должен отправиться с дипломатической почтой губернатору для вручения главному коронеру Гонконга, который зарегистрирует его и затем передаст миссис Струан. Ужасно, не правда ли, но ничего не поделаешь.
– Да.
Рабочий стол Джейми был завален прибывшей почтой и документами, касающимися тех дел, которые предстояло уладить. Его глаза покраснели от усталости.
– Как Анжелика?
– Я еще не видел ее, но Хоуг был здесь сегодня с самого утра. Он сказал, чтобы ее не беспокоили, пока она сама не выйдет, и что ей лучше, чем можно было ожидать. Она проспала больше пятнадцати часов. Он считает, она будет в состоянии отправиться завтра в путь, и сказал, что чем быстрее, тем лучше. Он, разумеется, тоже едет.
– Когда теперь отплывает «Гарцующее облако»?
– Завтра. С вечерним отливом. Я жду Стронгбоу с минуты на минуту, он должен явиться за приказом. У вас есть почта, которую он мог бы захватить?
– Безусловно. И запечатанный пакет. Я передам сэру Уильяму. Все никак не могу поверить, что Малкольм мертв. О, кстати, расследование по поводу смерти Норберта назначено на пять часов. Не хотите ли перекусить потом, легкий ужин?
– Спасибо, но не сегодня. Давайте поужинаем завтра, если все будет нормально. Договоримся окончательно после завтрака. – Джейми спросил себя, стоит ли ему рассказать Тайреру о махинациях его самурайского друга, Накамы, и встрече с местным ростовщиком – Накама хотел, чтобы это осталось тайной для Тайрера и сэра Уильяма. Предложение Накамы заинтриговало его, и он с радостью ухватился за возможность побеседовать напрямую с местным бизнесменом, пусть и незначительным.
Вчерашняя встреча, по понятным причинам, была отменена. Он подумывал о том, чтобы вообще перенести ее на следующую неделю, но решил встретиться с этим человеком сегодня вечером, – может быть, это на миг-другой отвлечет его от трагедии.
Филипа это не касается – и не забывай, что Филип и Крошка Вилли утаивали от тебя самую разную информацию, когда договоренность была делиться всем.
– До встречи, Филип. И спасибо за копии.
– До встречи, Джейми.
Свидетельства о смерти были подписаны Бебкоттом и Хоугом. Вскрытие подтвердило предположения о том, что смерть «была вызвана внутренним кровотечением из поврежденной артерии, которая прекратила свое нормальное функционирование; ее ослабленное состояние непосредственно связано с ранами, нанесенными во время неспровоцированного нападения на Токайдо».
Джейми кивнул. «Врачи обошли саму причину, вызвавшую разрыв артерии. Нет смысла быть более обстоятельным, если только кто-то не потребует более обстоятельного ответа. Например, Тесс Струан, – подумал он, чувствуя, как болезненно сжался желудок. – Она непременно спросит, и что тогда скажет Хоуг? То же, что он сказал мне сегодня утром:
– В том состоянии, в каком был Малкольм, Джейми, такой разрыв могло вызвать любое из целой дюжины резких движений; например, он мог спать в неудобном положении, а потом резко повернуться, испуганный кошмаром, или даже просто напрягаться животом при запоре.
– Или особенно во время совокупления?
– Да, но это лишь одна из многих возможностей. Почему вы спрашиваете?
– Ради бога, вы же знаете Тесс Струан.
– Я не собираюсь обвинять Анжелику, если вы об этом просите. Чтобы заниматься любовью, нужны двое, мы оба знаем, что он перевернул небо и землю, чтобы жениться на ней, и был безумно влюблен.
– Я ни о чем не прошу, док. Тесс все равно обвинит ее, что бы ни говорилось в свидетельстве.
– Я согласен, Джейми, но от меня она помощи не получит. Как и от Джорджа. То, что сильный спазм вызвал разрыв, а последовавший за ним глубокий сон скрыл это от них обоих, логично, но не доказуемо. Даже если бы это так и было, ее абсолютно не в чем винить, не в чем, черт подери…
Бедная Анжелика, ее все равно будут считать виноватой, как и меня. Только в моем случае это значения не имеет».
– Да? Войдите? Привет, Эдвард!
– У вас найдется секунда? – спросил Горнт.
– Конечно. Входите.
