– Куда? С поставкой куда? – спросил Джейми, просияв. Уголь имел огромную ценность, и его не хватало, особенно для флота, и местные его поставки стали бы даром Небес, а также постоянным источником дохода. Даже по двойной против гонконгской цене он сумел бы сбыть любое его количество, не говоря уже о половинной. – С поставкой куда?
– Сюда, в Иокопоко, куда ж еще, только шесть пенсов с тонны ты должен класть в банк для Джонни Корнишмена. – Он допил ром одним глотком. – Платить станешь золотыми или же серебряными «мексиканцами», и платить надобно вот ентому содомиту. – Он протянул Джейми листок бумаги. На нем печатными буквами вкривь и вкось было выведено: Деревня Иокогама, сёя Рёси, купец «Гёкоямы». – Ентот стручок знает, че к чему, веревки там, знает, че делать. Ты знаешь енту обезьяну?
– Да, он староста деревни.
– Хорошо. Хозяин так и сказал, что ты его должен знать.
– Кто твой хозяин?
Корнишмен ухмыльнулся:
– Сам Господин Главный Навозник. Имена те ни к чему. Времени не теряй. Мы договорились, да или нет?
Помолчав секунду, Джейми спросил:
– Где лежит пласт?
– То, что я нашел, оно мое, приятель, не твое. – Маленький человечек неприятно рассмеялся. – Он тут рядом, но на вражеской земле. Слушай, первый пласт я уже вскрыл, там уж целая гора угля и тыща энтих желтых содомитов, штоб рыть да таскать, хватит на двадцать флотов на двадцать лет, клянусь Богом.
– Почему я? Почему ты просишь меня иметь дело с тобой?
– Потомушта Норберт помер, черт подери, а ты теперь тут самая большая шишка, когда тайпан тоже помер. Иокопоко, выходит, прям-таки опасное место, а? – Корнишмен протянул свой бокал. – Мне бы еще плеснуть, уж будьте так любезны, мистер всемогущий «Струан и компания».
Снова Джейми налил ему и опять сел. Корнишмен заметил, что рома в бокале было вполовину меньше, чем в первый раз, и фыркнул:
– Это еще что?
– Мы заплатим пятую часть гонконгской цены, за вычетом таможенных сборов, при доставке сюда, первая поставка через тридцать дней. Никакой сторонней сделки.
Глазки человечка заметались по комнате, как крысиные.
– За таможню уж ты сам плати, приятель. Мои сторонние денежки остаются. Ты послушай: послезавтра подгоняй угольную баржу к Эдо, место я укажу. Послезавтра. Мы ее нагрузим, ты плотишь пятую часть, когда будет доверху, и тащишь ее сюда, в Иоко, потом плотишь остальное ентому стручку, который в бумаге пропечатан. Шесть пенсов с тонны на мое имя, Джонни Корнишмен. Куда уж чесней-то, а? Уголь твой еще до расплаты и вполцены против Гонконга.
– Пятая часть гонконгской цены за все.
Острая мордочка гостя злобно скривилась.
– Покупая вполцены против Гонконга, ты загребаешь большую прибыль, черт подери, уголь-то здесь, а не на ентом етитном Гонконге. Ты ж ‘кономишь и за провоз, и за устраховку, и еще Бог знает за что – мы же не грабители там какие, тут у нас риспиктабельная торговля!
Джейми рассмеялся:
– Вот что я тебе скажу: за первую баржу я заплачу треть гонконгской цены. Если качество оказывается таким, как ты говоришь, и ты гарантируешь поставку одной баржи в неделю или сколько ты там сможешь, я в течение года подниму цену до половины гонконгской минус пятнадцать процентов. Три пенса за тонну сбоку для тебя. А как быть с твоим партнером, как бишь его звать, Чарли Янки?
– Шесть пенсов или ничего. – Опять глаза заметались по комнате и остановились на нем, поблескивая. – Он помер, как и твой тайпан, только смерть у него была не такая, как у этого счастливчика.
– Ты лучше выбирай выражения, когда говоришь о нашем тайпане.
– Поди ты к черту, приятель! Я ж со всем уважением. Кому из нас не захочется встретить Костлявую, когда у него на торчке красотка прыгает. – Он допил ром и поднялся. – Через два дня, в самый полдень. Баржу надобно поставить здесь. – Он развернул маленькую, от руки нарисованную карту. Жирный крест стоял на побережье, в нескольких милях севернее Канагавы, южнее самого Эдо. – Ты подгоняешь грузовые баркасы, мы даем рабочие руки.
– Через два дня не получится, это воскресенье. Давай в понедельник.
– Ясное дело, божий день есть божий день. Через три дня.
Джейми разглядывал карту. Беззащитная угольная баржа со вспомогательными баркасами и командой могла бы оказаться соблазнительным призом.
– Поскольку баржа будет из тех, что принадлежат военному флоту, и уголь предназначается для него же, я так полагаю, они пошлют с ней фрегат, который встанет у берега.
– По мне, пусть хоть весь свой етитный флот посылают. – Корнишмен старался выглядеть достойно. – Я напал на золотую жилу, и мы люди порядочные, клянусь Богом, очень порядочные.
– Я рад это слышать.
– Стало быть, шесть пенсов или ничего!
– Четыре пенса.
Корнишмен сплюнул:
– Шесть, клянусь Богом! Я знаю, чего уголь стоит, и чего он стоит етитному флоту, и чего ты можешь на ем заработать. Может, я прямо с ними столкуюсь.
– Можешь попробовать, – рискнул Джейми. – Слушай, вот что: четыре пенса за первые десять барж, остальные по шесть.
Маленький человечек в ярости уставился на него:
