– Я и сам был поражен не меньше вашего. Тесс подготовила погребение у Шек-О – это одно из его самых любимых мест во всем свете – за несколько дней до моего приезда. Со всеми почестями, Джейми, все флаги на мачтах приспущены до половины, на кораблях флота тоже, пушечный салют, волынщики, все – похороны тайпана, хотя он никогда им не был. В газетах все это подробно описано, я привез вырезки, в Гонконге объявлен месячный траур, губернатор заказал особую службу в нашей церкви на круглом холме в Счастливой Долине, из-за которой Кулум в свое время стал знаменитым, Гордон Чэнь устроил величайшую и самую шумную процессию и поминки в истории Китайского города – за исключением той, что он устроил для Дирка. Тут, конечно, опять начались эти чертовы пожары на склонах, говорят, несколько тысяч лачуг сгорели дотла, и не только это. Когда я увиделся с Тесс… Могу я выпить чего-нибудь, у меня в горле пересохло!
– Конечно. Продолжайте, не останавливайтесь, – попросил Джейми и налил им обоим, его собственный бокал уже давно стоял пустой. Он заметил, что у него дрожат пальцы. «Господи, почему Тесс вдруг пошла на это, похороны в море, и какого черта делает Морин, принимая приглашения на ужин, когда нам сначала нужно поговорить?» – Продолжайте же, ради бога!
Хоуг сначала выпил.
– Бог мой, это славно! – Он снял пальто и сел, глубоко вздохнул и почувствовал себя лучше. – Бог мой, я рад вас видеть. Так где бишь я остановился? Ах да! Когда я в первый раз увиделся с Тесс, я так расстроился из-за нее. Это было ужасно. Она приняла меня в старом кабинете Кулума и сказала: «Рональд, расскажите мне о самом плохом во всех деталях, расскажите все так, как это происходило». Она стояла у этого огромного письменного стола, прямая, как рея, бледная, я никогда не видел ее такой бледной, Джейми, – портрет Дирка на стене, смотрит на тебя с вызовом своими зелеными глазами, попробуй, мол, соври. Я рассказал все как мог, конечно, она уже слышала кое-что от Стронгбоу, – помните, я просил его сказать ей, что отправляюсь с пакетботом, и извинялся, что не могу прибыть с «Гарцующим облаком», потому что была назначена срочная операция. Она даже не покачнулась ни разу, Джейми, просто слушала, как я рассказываю ей о Токайдо, помолвке, свадьбе и смерти, рассказываю как могу, стараясь по возможности щадить ее, о дуэли, Норберте, о вас с Горнтом. Это все словно излилось из меня, точных слов не помню, но я рассказал ей все, как оно случилось. – Он замолчал на мгновение, немного успокоившись. – Ну, вы ее знаете, всегда все держит при себе, всегда все прячет, самая неподвижная верхняя губа во всем христианском мире, она просто поблагодарила меня, сказала, что получила свидетельство о смерти и документы о дознании через Стронгбоу. Замечательная женщина. Просто жуть берет. Вот, собственно, и все. Ах да, она поблагодарила меня за то, что я позаботился о гробе и обо всем договорился с похоронным бюро, что, благодарение Богу, тоже прошло как по маслу.
– А?
Глаза Хоуга заискрились.
– Я, естественно, не хотел, чтобы гроб вскрывали. Я дал указания Стронгбоу доставить его прямиком к Блору, Кристенсону, Херберту, Херберту и Кринку, я часто имею с ними дело, и приказал им, «по медицинским соображениям», поместить наш гроб в один из их гробов высшего качества, с серебряными ручками, и немедленно наглухо его завинтить, никакого выставления тела или вскрытия гроба, я настоятельно рекомендовал не делать этого в связи с разложением и так далее и письменно уведомил Тесс о том же в самых твердых выражениях. Рад сообщить, что все обошлось прекрасно, с нашей точки зрения и Малкольма. – Хоуг вновь наполнил свой бокал. – Я рад, что поехал. Другими словами, все хорошо, что хорошо кончается.
– А вы не говорили ей о другом, о нашем погребении?
– Господи, нет! Я что, по-вашему, такой дурак? Это вы глупость спросили, Джейми.
– Я просто спросил, чтобы быть уверенным, – ответил Джейми. Ему было неприятно. «Морин воспользовалась тем же словом. Наверное, я и в самом деле глупею. Как мне, черт подери, с ней быть?»
– Тесс говорила что-нибудь об Анжелике?
– Насчет того, что намерена делать? Нет, хотя вопросами так и сыпала. Как Анжелика?
– Прекрасно… внешне. Спокойная, бо́льшую часть времени проводит у себя, иногда выходит к ужину. Сегодня собирается к Сергееву, по просьбе сэра Уильяма. От былой жизнерадостности и следа не осталось, в глазах ни искорки… – «Вот, опять это слово», – горестно подумал он. – …Но… ну, выглядит еще очаровательнее, чем когда-либо. О чем спрашивала Тесс?
– Ни о чем особенном, только о фактах, как они были мне известны, что да, я считаю, что они любили друг друга, что это Малкольм преследовал ее, а не наоборот, что она отвечала на его ухаживания как леди, она приняла его предложение и согласилась обвенчаться на «Жемчужине».
– Но ничего о том, каковы теперь ее намерения?
