Он не знал, как долго пролежал так, бесконечно уверенный в себе, наполненный радостью и ликованием, обнимая её обеими руками, любя её , дыша её дыханием, счастливее, чем был когда-либо, мог быть когда-либо, говоря одними губами, что любит её. Сознание постепенно погружало его в сон, окутывая божественным теплом, и уносило память о том великом, чудесном, мучительном, скрутившем все тело, высшем всплеске бессмертия, который, как ему показалось, разорвал его на части.
В серых рассветных сумерках Джейми Макфей торопливо прошагал вверх от причала Пьяного Города и повернул за угол. На Ничейной Земле он увидел Норберта и Горнта — они ждали там, где должны были ждать, — заметив без всякого интереса небольшой сверток в руках Горнта, который должен был содержать выбранные ими дуэльные пистолеты. Не считая этих трех человек и бессчетного количества мух, зловонная, заросшая сорняками свалка была пустынна. По дороге сюда ему никто не встретился, кроме пьяниц, храпящих в беспамятстве под стенами лачуг, развалившихся на скамьях или в грязи. Он не видел их.
— Прошу прощения, — произнес он, стараясь отдышаться. Как и они, он пришел в пальто и шляпе, потому что воздух с утра был тяжелый и влажный. — Извините за опоздание, я...
— Где тайпэн «Растреклятого Дома»? — грубо спросил Норберт, выставив подбородок. — Он струсил или что?
— Пошел ты на... — прорычал Джейми; его лицо было серым, как грязное утреннее небо. — Малкольм мертв, тайпэн мертв. — Он увидел, как они уставились на него, открыв рты. Он и сам до сих пор не мог поверить в это. — Я только что с корабля. Поехал за ним перед рассветом, а... ну, они... он провел ночь на борту «Гарцующего Облака». Он был... — Слова застряли у него в горле. На глаза навернулись слезы, и он опять пережил то, как отправился туда и увидел Стронгбоу на трапе, бледного и испуганного, кричавшего ему ещё задолго до того, как его катер подошел к борту, что юный Малкольм умер, что он послал свой катер за доктором, но, ради всех святых, он мертв.
Стрелой наверх по ступеням. Анжелика, забившаяся в угол на квартердеке, завернутая в одеяла, первый помощник рядом с ней, но не останавливаясь мимо них, молясь про себя, чтобы все это оказалось неправдой или кошмаром, потом — по ступеням вниз.
Парадная каюта была залита ярким светом. Малкольм лежал на кровати лицом вверх. Глаза закрыты, спокойный в смерти, чистое чело, простыни натянуты до подбородка; Джейми поразило то, что он никогда ещё не видел своего друга таким: каждая черточка его лица излучала покой.
— Это был... это был Чен, — захлебываясь словами, говорил убитый горем Стронгбоу, — его слуга Чен, Джейми, он спустился, чтобы разбудить его, пятнадцать минут назад, он и нашел его, Джейми, он нашел его... засов на этой двери можно отодвинуть снаружи, как и в большинстве морских кают... он так и сделал, а они спали, как он подумал. Анжелика и вправду спала, а вот Малкольм нет, он потряс его за плечо и сам чуть не умер, выскочил за дверь, привел меня, а к тому времени и она проснулась. Она проснулась и кричала, бедняжка, вся в отчаянии, кричала так, что зубы начинало ломить, поэтому я увел её отсюда и сказал первому помощнику, чтобы он за ней приглядывал, а потом вернулся назад, но никакой ошибки не было, бедный мальчик, он лежал, как ты его сейчас видишь, только вот глаза ему я закрыл, но посмотри... посмотри сюда...
Дрожа всем телом, Стронгбоу потянул за простыню. Малкольм был голым. Нижняя часть его тела лежала в луже крови. Кровь высохла и запеклась сверху, матрас промок насквозь.
— Он... должно быть, у него открылось кровотечение. Один Бог знает почему, но я так полагаю...
— Господи, будь я проклят, — выругался Джейми и рухнул в кресло, без конца повторяя и повторяя проклятия, не видя и не слыша ничего вокруг. Малкольм? — Что мне теперь делать, чёрт меня подери? — спросил он самого себя.
Голос Бога запрыгал по каюте, отвечая ему:
— Обложи тело льдом и отправь его домой!
Испуганный, он вскочил на ноги. Стронгбоу озадаченно смотрел на него, и в ту же секунду Джейми сообразил, что это капитан ответил ему, что незаметно для себя он задал свой вопрос вслух.
— И это все, — проорал он во весь голос, — что ты, дьявол тебя подери, можешь сказать, а?
— Извини, Джейми, я не хотел... я не хотел быть... — Стронгбоу вытер лоб. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?
После ещё одной целой вечности молчания, все ещё чувствуя, как сердце стучит в ушах и голова горит огнем, он пробормотал:
— Я не знаю.
— Обычно мы... мы похоронили бы его в море, нельзя держать... ты мог бы похоронить его на берегу... скажи, что нужно сделать, я сделаю.
Джейми казалось, что его разум поворачивается медленно, как машина, которая никак не может набрать обороты. Тут он заметил А Ток, сидевшую на корточках рядом с кроватью, крохотную, теперь просто старуху. Она раскачивалась на пятках, губы её шевелились, но ни звука не вылетало из них.
— А Ток, ты наверх ходить, ничего здесь, хейа?
