– Разумеется. – Макфей посмотрел на юношу. – Секрет.
–
– Спросите его, как поживает тот, другой самурай, Сайто. – Он заметил, как они нахмурились, но ничего не смог прочесть по их лицам.
– Они не знают его лично, сеньор.
Дальше последовали прощальные поклоны, и Джейми остался один. Погруженный в свои мысли, он убрал ремень с револьвером назад в шкаф. Если я не продам им эти ружья, их продаст Норберт – что бы он там ни говорил про мораль.
Варгаш вернулся, очень довольный.
– Превосходная возможность, сеньор, но и большая отвественность.
– Да. Интересно, что ответит главная контора на этот раз.
– Узнать это не трудно, сеньор, причем очень быстро. Вам незачем ждать восемнадцать дней, разве главная контора не у вас наверху?
Макфей уставился на него.
– Черт меня подери, я ведь совсем забыл! Нелегко вот так сразу привыкнуть к мысли, что Малкольм теперь тайпэн, вершитель судеб компании. Вы правы.
Снаружи послышался нарастающий топот бегущих ног, дверь распахнулась.
– Простите, что врываюсь вот так, – с трудом выдавил из себя вконец запыхавшийся Неттлсмит. Его помятый цилиндр съехал набок. – Полагаю, вам следует об этом знать. Мне только что сообщили, что несколько минут назад на мачте миссии был поднят голубой сигнальный флаг… потом его спустили, подняли снова, а вслед за этим приспустили до половины мачты, где он и остался.
Джейми посмотрел на него, разинув рот.
– Какого дьявола все это может значить?
– Не знаю. Мне известно только одно: половина мачты обычно означает, что кто-то умер, не так ли?
Сильно встревоженный, адмирал снова навел бинокль на флагшток миссии. Остальные люди на квартердеке – капитаны других кораблей его флота, Марлоу, генерал, французский адмирал и фон Хаймрих – были озабочены не в меньшей степени, Сератар и Андре Понсен озабоченность лишь изображали. Полчаса назад, когда впередсмотрящий поднял тревогу, все они выскочили на палубу прямо из-за обеденного стола. Кроме русского посланника:
– Если вам угодно торчать на холоде, прекрасно. Я, черт возьми, не горю таким желанием. Когда с берега прибудет ответ: да, нет или война, будьте любезны, разбудите меня. Если начнете обстрел, я к вам присоединюсь…
Марлоу смотрел на толстую складку кожи над воротником адмирала, презирая его и жалея о том, что он сейчас не на берегу вместе с Тайрером или не на борту своего собственного корабля, «Жемчужины». В полдень адмирал заменил временно назначенного им капитана чужаком, неким лейтенантом Дорнфилдом – вопреки его совету. Вот ведь сукин сын, вы только поглядите, с каким, черт побери, высокомерием он подносит к глазам и наводит на берег свой бинокль – нам всем и так известно, что бинокли стоят очень дорого и выдаются исключительно адмиральским чинам. Проклятый ста…
– Марлоу!
– Слушаю, сэр.
– Нам нужно выяснить, какого дьявола там происходит. Вы отправляетесь на берег… нет, вы понадобитесь мне здесь! Томас, не будете ли вы так любезны послать в миссию одного из своих офицеров? Марлоу, отрядите вместе с ними сигнальщика.
Генерал тут же дернул большим пальцем своему адъютанту, который заспешил прочь; Марлоу не отставал от него ни на шаг. Сератар плотнее запахнулся в сюртук из толстой шерсти, спасаясь от леденящего ветра.
– Боюсь, сэр Уильям накрепко заперся в миссии.
– Помнится, вы уже излагали свое мнение сегодня утром, – резко ответил адмирал.
Совещание, на которое он пригласил посланников, прошло шумно и не привело ни к какому решению, за исключением «немедленного выступления большими силами» графа Сергеева.
– Каковыми, мой дорогой граф, – тут же едко указал адмирал, – мы на данный момент не располагаем, если вслед за обстрелом города нам понадобится занять его и окрестности.
Кеттерер поджал губы и гневно уставился на Сератара, они давно не любили друг друга.
– Я уверен, сэр Уильям найдет выход, но скажу вам честно, я спалю Эдо до тла, если увижу, что наш флаг падет, клянусь Богом.
– Я согласен с вами, – кивнул Сератар. – Это вопрос чести нации!
Лицо фон Хаймриха словно окаменело.
– Джапы не глупцы, в отличие от некоторых людей. Я не могу поверить, что они не станут считаться с той силой, которой мы сейчас располагаем.
Налетел неожиданный порыв ветра, заскрипев реями наверху, море еще больше потемнело, серые облака густели с каждой минутой. Все глаза повернулись на восток, к черной линии шквала на горизонте. Шквал двигался в берегу, угрожая кораблям, стоявшим на мелкой воде.
– Марлоу, пошлите… Марлоу! – проревел адмирал.
– Слушаю, сэр? – Марлоу бегом бросился к Кеттереру.
– Ради бога, держитесь поблизости, до вас не докричишься! Просигнальте на все корабли: «Приготовиться выйти в море. При быстром ухудшении погоды действовать самостоятельно по моей команде. Соединиться в Канагаве, как только позволят погодные условия». Вы, капитаны, возвращайтесь на свои корабли, пока еще есть возможность. – Они заспешили к трапу, радуясь возможности убраться подальше.
– Я тоже возвращаюсь на свой корабль, – сказал французский адмирал.
