Негромкий звук. Анжелика, свернувшись калачиком, сидела в огромном кресле, в нем она казалась совсем маленькой. Все ее лицо было залито слезами, никогда еще он не видел ее такой несчастной.
– Господи, что случилось?
– Я… я погибла. – Слезы опять покатились по щекам.
– Ради бога, объясни, о чем ты говоришь!
– Это… оно пришло с сегодняшней почтой. – Она встала и протянула ему письмо, попробовала сказать что-то, но не смогла. Он вытянул руку, чтобы взять его, и так резко повернулся при этом, что едва удержался от стона.
Бумага была зеленого цвета, как и конверт, в правом углу стояло: «Гонконг, 23 сентября». Письмо на именном бланке Ги Ришо, главы компании «Братья Ришо» было написано по-французски; Струан на этом языке читал вполне сносно:
В голове Струана царило смятение.
– Так почему же ты погибла?
– Он… он забрал все мои деньги, – проговорила она сквозь слезы, – украл все мои деньги и потерял их тоже, он вор, и теперь, теперь у меня нет ничего в целом мире. Он украл все, что у меня было, о, Малкольм, что мне делать?
– Анжелика, Анжелика, послушай! – Она выглядела так сиротливо, так мелодраматично, что он едва не рассмеялся. – Ради всего святого, послушай, это не беда. Я могу дать тебе столько денег, сколько пона…
– Я не могу принимать деньги от тебя, – воскликнула она сквозь слезы. – Это против приличий!
– Почему, собственно? Ведь мы скоро поженимся, разве нет?
Рыдания прекратились.
– Мы… мы поженимся?
– Да. Мы… мы сегодня же объявим о помолвке.
– Но отец, он… – Она по-детски шмыгнула носом, вытирая слезы. – Я говорила с Андре, он уверен, что никакой сделки ни в Макао, ни в каком-то другом месте не было и в помине. Похоже, отец часто играл и, должно быть, просто проиграл все эти деньги. Он даже давал обещание, обещал Анри, Анри Сератару, что бросит играть и оплатит все свои счета… Все это знали, кроме меня, о, Малкольм, я даже не подозревала об этом, я чувствую себя так ужасно, что, наверное, умру, отец украл мои деньги, а ведь он клялся, что у него мои деньги будут в целости и сохранности! – Она снова зарыдала, подбежала к нему и упала на колени рядом с кроватью, зарывшись лицом в покрывало. Он нежно провел рукой по ее волосам, чувствуя себя очень сильным и уверенным. Дверь открылась, и в комнату вплыла А Ток.
– Убирайся, – заревел он. –
По-настоящему напуганная, Анжелика сильнее вжалась в покрывало. Она еще ни разу не видела его в гневе. Он продолжал гладить ее волосы.
– Не волнуйся, дорогая, не переживай за отца, потом я подумаю, чем мы сможем помочь ему, а сейчас ты не должна расстраиваться, я забочусь о тебе. – Его голос звучал так нежно. Всхлипывания стали тише, огромная тяжесть упала с ее плеч: она открыла ему правду и рассказала об отце прежде, чем это сделали другие, – а он как будто совсем не расстроился.
