– Он сказал, что я не должен говорить вам о своей роли до тех пор, пока не сыграю ее, пока не сделаю того, что он поручил мне сделать. Я это сделал, я стал доверенным лицом Малкольма Струана, поэтому теперь я могу рассказать вам. – Горнт поднес к губам бокал. – Очень хорошее вино, сэр.
– Да продолжайте же!
– Сэр Морган сказал, что я должен подкинуть Струану несколько сказок – он сказал, что они были достаточно близки к правде, чтобы подцепить на крючок Струана и через него подлинного тайпэна, Тесс Струан. Сэр, я почти могу гарантировать, что последний из тайпэнов компании Струана прочно сидит на крючке. – Горнт быстро изложил ему суть всего, что он передал Малкольму Струану. На последних словах он рассмеялся. – Я должен передать ему «секретные детали» после дуэли, по пути на его корабль.
– Что именно вы должны сообщить ему?
Грейфорт внимательно его выслушал. Зная истинные детали, он был поражен: Морган оказался еще хитрее, чем он думал. Если Тесс Струан станет действовать, исходя из этой ложной информации, сэр Морган непременно выиграет те несколько недель, которые были ему нужны.
– Но сэр Морган, – заметил Норберт во время разговора в Шанхае, когда его посвятили в этот план, – ваш замысел уже сейчас не может не удастся, вам не нужно дополнительное время, свою часть плана в Иокогаме я смогу завершить еще до Рождества.
– Верно, сможешь, и завершишь. Да только я и батюшка, мы привыкли думать, что береженого Бог бережет, парень, и несколько лишних недель нам никак не повредят, зато тогда уж можно быть покойным, что никакие веревки до наших шей не дотянутся и задницы наши на тюремную скамью не сядут.
Норберт подавил в себе нервную дрожь при мысли, что может попасться. Петля ему, конечно, не грозит, но вот тюрьма за подлог – весьма вероятно, а уж долговая яма – непременно. Да, хитер сэр Морган, что и говорить, это как раз на него похоже: сказать мне одно, а Горнту – другое. От одного риска он меня избавил: Струана теперь убивать не нужно. Стало быть, впереди у меня Англия и пять тысяч в год, однако самые сливки я теряю: ни поместья, ни настоящего богатства. Ладно, лучше тихо жить, чем с досады выть.
Норберт вздохнул. Мне очень хотелось вогнать в Малкольма пулю и снять сливки, подумал он, вспомнив слова Старика Брока, навсегда отпечатавшиеся в памяти: «Норберт, к пенсии твоей сливки припасены. Пять тыщ в год к премии добавлено будет, ежели ты его совсем убьешь, тыщу – ежели тяжело ранишь, а ежели он верх возьмет, потеряешь все».
– Морган умен, его план безупречен, – сказал он с улыбкой. И добавил как бы между делом, чтобы проверить американца и быть уверенным: – Не так ли?
– Сэр?
– Эти маленькие изменения, в них-то все и дело, а? – Он внимательно наблюдал за лицом Горнта.
– Прошу прощения, сэр, деталей я никаких не знаю – за исключением того, что вам рассказал и что он сказал передать Струану.
– Я выпью еще виски, а вы наливайте себе вина, – сказал Норберт, удовлетворенный. Потом молча потягивал свой скотч, пока не продумал все до конца. – Продолжайте все так, как если бы вы мне ничего не говорили. Завтра я отменю дуэль. Я не могу позволить себе убить этого ублюдка или вывести его из игры.
– Да, сэр, я тоже сразу подумал об этом. – Горнт протянул ему письмо Малкольма Струана, точную копию которого подписал и Норберт. – Он передал мне это для вас, но я советую не отменять дуэль завтра, это могло бы возбудить в нем подозрения, к тому же мы могли бы выяснить, что такого важного связано с «Жемчужиной», если он поедет или не поедет.
– Хорошо, Эдвард, это дельная мысль. – Норберт раскатисто хохотнул. – Стало быть, в среду юный сосунок Струан отправится навстречу катастрофе, а?
Горнт ухмыльнулся.
– Его путешествие будет веселым, сэр. Их «Благородному Дому» пришел конец, а у нашего все только начинается.
– Да. – Тепло от виски смешалось с теплом от грез о будущем. – Значит, вы решили присоединиться к нам?
– Да, сэр, если вы это одобрите. Сэр Морган сказал, что вы должны будете дать свое одобрение.
– Не снижайте оборотов, и одобрение будет дано. Сегодня вечером вы отлично поработали, выше всех похвал. Доброй ночи.
Он запер дверь за Горнтом. Перед тем как взобраться на высокую кровать, он воспользовался ночной вазой и почувствовал себя еще лучше. Его бокал стоял на одном из комодов, на стопке книг и журналов, все еще полный на четверть. Он удобно оперся спиной на высокие подушки – их он предпочитал всем другим – и взял в руки раскрытую книгу, «Город святых», описание Бертоном своей жизни среди таинственных, живущих в многоженстве мормонов в Солт-Лейк-Сити, штат Юта, еще одно новое впечатление для этого самого знаменитого первооткрывателя и искателя приключений в мире, который говорил на тридцати, если не больше, языках и чьи подвиги и своеобразные манеры служили примером для восторженного подражания в мельчайших деталях.
Он прочел несколько параграфов, потом, потеряв интерес, отбросил книгу в сторону. Она не так хорошо написана, как «Паломничетсво в Эль-Медину и Мекку», подумал он, или про открытие озера Танганьика.
