Можно было ожидать, что помимо всего этого мормонского антуража, Бертон, который открыто поддерживает многоженство, которое, как всякому дураку понятно, является единственно правильным подходом, опишет свои собственные победы над тамошними женщинами, как он достаточно часто делал в других книгах, чтобы бакенбарды, как говорится, вставали дыбом. Некоторые газеты писали, что он имел их по чертовой дюжине за раз, лично преподнесенных ему Брайэмом Янгом, главой их церкви Иисуса Христа святых последних дней и губернатором Юты. Какие лжецы!
Но, клянусь Богом, какой человек – он сделал и увидел больше, чем любой из живущих англичан, отчего можно испытывать еще большую гордость, являясь англичанином. И после всей этой свободы бывать, где ему вздумается, и жить, как ему вздумается, чем, вы думаете, он закончил: вернулся в Англию и женился на добропорядочной англичанке, как любой нормальный человек. Конечно, не прошло и месяца, как он уехал, и теперь, говорят, находится в краях неведомых, где-нибудь в горах Гиндукуша или в тайной долине на Вершине Мира вместе со снежными великанами…
Он отхлебнул из бокала и задумался о Горнте. Этот юный прохиндей не такой уж хитрец, каким себя воображает. Кто угодно может сообразить, что там на борту «Жемчужины» и зачем это нужно Струану. Кеттерер умеет хранить секреты, как и Крошка Вилли, чего не скажешь о Майклмассе Твите, да и о Небесном Нашем, когда тот в подпитии, поэтому я слышал о письмах Тесс Струан и о том, как она прижала Крошку Вилли, блокировала Церковь, всех капитанов кораблей и через Кеттерера Королевский флот – только вот никакой власти над флотом у нее нет! А на борту «Жемчужины» – Марлоу может обвенчать их, если Кеттерер даст свое разрешение.
Он весело хмыкнул.
Но Кеттерер ненавидит компанию Струанов, потому что она продавала пушки пиратам «Белого Лотоса», как и мы. Так же, как мы по сию пору продаем пушки любому растреклятому князьку, который пожелает их купить, и будем продолжать делать то же самое, даже если дом Струана откажется от этого. А почему бы и нет? Все это вполне законно и всегда будет законно. Парламенту нужны оружейные заводы, потому что оружейные заводы дают огромную прибыль и все правительства любят воевать, потому что войны приносят огромную прибыль и, самое главное, потому что войны прикрывают их собственную растреклятую некомпетентность.
К черту все правительства.
Кеттерер ненавидит дом Струанов. Несмотря на все его красношеее высокомерие, он не дурак, за услугу он потребует практических результатов. Их он получить не может – заявления этого юного идиота ровным счетом ничего не значат – стало быть, он играет с ним в кошки-мышки. Может, он и позволит Струану и его милашке подняться на корабль, может, нет, в любом случае Марлоу не получит разрешения обвенчать их – Кеттерер хочет, чтобы Струан ползал перед ним на брюхе. Этот ублюдок и меня заставил бы пресмыкаться, будь у него возможность хоть в четверть против этой, да еще всыпал бы мне сто плетей впридачу.
Большой глоток прекрасного виски заметно поправил его настроение, и он рассмеялся. Стало быть, юный Струан загнан в угол: никакого венчания на «Жемчужине» и назад в Гонконг, со своей красоткой или без нее, а там – в чертову яму вместе со своей матушкой. Любопытно, что приходится оставлять этого оболтуса в живых, когда я планировал заполучить предложенные Стариком сливки: «… только смотри, Норберт, Моргану не проболтайся, он у нас вообще против всяких убийств, ему надобно юного Струана по макушку в дерьме увидать, и мать его тоже! Смотри, не позабудь, а то я из твоих кишок подтяжек наделаю».
Должен ли я отменить дуэль? Надо подумать об этом. Хорошенько подумать. Прибавка к пенсии мне не помешает.
Очень похоже на Моргана дать Горнту тайные инструкции, а меня держать в неведении. Что еще он сказал Горнту, чего не сказал мне? Ладно, Морган умнее всех, нервы у него как у Старика, но он умеет себя сдерживать, современен, никаких безумий и никакого риска – ни намека на животную, беспощадную одержимость отца. Морган наш настоящий тайпэн, и он будет тайпэном нового «Благородного Дома». Понадобилось всего двадцать лет, чтобы сокрушить компанию Дирка, крупнейшую из всех, что были в Азии.
Удовлетворенный, он допил виски, увернул фитиль в лампе и, зевнув, уронил голову на подушку. Жаль, что я никогда не видел Старика в пору его расцвета, или тайпэна, самого Старого Зеленоглазого Дьявола, которого смогли прикончить только сатанинские ветры великого тайфуна. Нам повезло, что этот юный дуралей не унаследовал ни одного из его качеств.
Откланялся последний гость. Теперь остались только Анжелика, Джейми Макфэй и Малкольм. Угли в громадном камине заалели, когда в трубу задул холодный ветер, и погасли. Малкольм, нахмурившись, молча смотрел в камин, наблюдая игру бликов на остывающих углях. Она сидела на подлокотнике его кресла, обеспокоенная. Макфэй опирался спиной на стол.
– Я тоже скажу доброй ночи, тайпэн, – сказал он.
Малкольм очнулся от своих раздумий.
