– Возможно, одобрение. Достаточно ли будет этой депеши и моих ответов, чтобы убедить Кеттерера, что нападение, если оно состоится, одобрено сверху?
– Вне всякого сомнения, они передали вам директивы. Депеша однозначно делает нападение обязательным, хотя я считаю, что это большая глупость, и отношусь к нему с большим неодобрением.
– Потому что вы врач?
– Да.
– Если вам когда-либо придется занять мое место, Джордж, я надеюсь, вы забудете об этом.
– Этого можно было бы и не говорить, Уильям. Я знаю, с какой стороны на мое масло положен кусок хлеба. Тем временем «Не доверяйте государям, чиновникам и генералам, они сошлются на государственную необходимость, проливая вашу кровь с безопасного расстояния». – Он поднял свой бокал. – За Лондон. Черт, я устал.
– Тем временем не забывайте, что Макиавелли также говорил: «Безопасность государства является первейшим долгом правителя». – Его глаза прищурились. – Теперь Андзё.
Бэбкотт рассказал ему. И услышав вопрос, поделился своим взвешенным диагнозом:
– Шесть месяцев. Год, не больше. Точнее после моих анализов.
– Интересно. – Сэр Уильям надолго погрузился в напряженные раздумья. Снаружи настала ночь, флот готовился ко сну. Он задернул шторы от сквозняка, подошел к камину и пошевелил угли, чтобы ярче горели. – Отложив это в сторону на время, я склоняюсь к тому, чтобы отдать приказ о нашем немедленном военно-морском присутствии у берегов Кагосимы, немедленном ее обстреле, если Сандзиро не удовлетворит наши требования – пусть на это полюбуются не только этот сукин сын Сандзиро, а и Ёси, и Андзё с его Советом старейшин, особенно, Ёси.
– Послав туда флот, вы оставите Поселение без прикрытия. Как же тогда быть с сообщениями о том, что самураи тайно окружают нас – мы видели огромное их количество вокруг Токайдо.
– Это наш главный риск.
Бэбкотт не мигая посмотрел в глаза сэру Уильяму и больше не сказал ни слова. Решения принимал не он. Он с радостью подчинится, как и все остальные, и будет настаивать на своем участии в экспедиции. Он поднялся. – Я, наверное, вздремну перед ужином, вчера ночью мне не довелось толком выспаться. Кстати, Филип чертовски хорошо справился с работой. Анализы я сделаю позже и сообщу вам о результатах.
– Не хотите ли перекусить слегка на ночь? Скажем, в девять? Хорошо, и спасибо за Андзё, это очень важно. После этого Ёси приобретает еще большее значение. Если ему можно доверять. Если.
– Здесь в Японии это большая проблема. – Потом Бэбкотт добавил, все еще расстроенный отношением Тесс: – Чертовски неприятная выходит история с этим «представлением в суд». Это так осложнит все для Анжелики, ужасная несправедливость, а?
– Разве жизнь когда-нибудь была справедливой, старина?
Когда пришло время ужина, Анжелика постучала в дверь кабинета тайпэна, одетая для выхода.
– Альберт?
– Входите! Послушайте, ваша шляпка – просто прелесть. – Это была элегантная вечерняя шляпка, скромная, вполне подходящая для траура, темно-синего цвета, и однако Анжелика сумела придать ей шик, заткнув за ленту несколько цветов из шелка.
– Благодарю вас. Уже поздно, а вы все еще здесь.
– Это входит в мою работу. – Как и все остальные, он гадал, что же было в том письме, которое написала ей Тесс. По Поселению ходили самые дикие слухи, – от категорического приказа убираться из Азии до обвинения в убийстве. Он ничего не мог прочесть на ее лице, кроме меланхолии, которая очень шла к ней.
В его собственном письме Тесс предупреждала его, чтобы он был осторожен в принятии новых обязательств на поставку оружия и, если такие предложения будут, держал их в строжайшем секрете. И воспользовался Макфэем, если понадобится.
– Где вы ужинаете? Во французской миссии? – спросил он.
