Несколько человек остались для заключительной молитвы. В своей Анжелика молила о прощении за то, что пришла в эту церковь, но она была уверена, что Господь поймет ее: это был лишь короткий и совершенно необходимый протест, направленный против отца Лео. Все глаза украдкой разглядывали ее, двигаясь к дверям. Затем и она встала и присоединилась к последним из выходящих, кивая и отвечая «доброе утро» на тихие, вполголоса, приветствия. Викарий стоял снаружи у самой двери, радушно здороваясь с одними, награждая гневным взором других. Когда появилась Анжелика, он приобрел вид одновременно ангельский и растерянный:
– О Боже, мисс Анже… о, мадам, как чудесно видеть вас, добро пожаловать в Святую Троицу, можем мы надеяться видеть вас чаще… если у вас есть вопросы, я мог бы объяснить… О! Нет? Что ж, надеюсь, вам понравилось… э, пожалуйста, пожалуйста, приходите еще, так чудесно вас видеть, мы все очень рады вам…
– Благодарю вас, преподобный отец, – ответила она, коротко присела перед ним, торопливо прошла по дорожке и вышла на променад.
Сэр Уильям поджидал ее, Бэбкотт вместе с ним; оба они, как и все, были закутаны в шарфы от резкого, порывистого ветра.
– Рад вас видеть в добром здравии и на людях, – искренне произнес сэр Уильям, – особенно здесь. Мы весьма гордимся нашей Святой Троицей и очень рады, очень, просто счастливы, что вы здесь. Викарий сегодня был немного не в себе, прошу за него прощения, обычно он хорошо говорит и не слишком упирает на геенну огненную и разверстую пропасть под ногами. Вам понравилось богослужение?
– Это было так необычно, сэр Уильям, – ответила она. – Богослужение на английском, а не на латыни – для меня это невиданное что-то.
– Да, полагаю, что да. Можно нам поговорить с вами?
– Пожалуйста. – Они быстро зашагали по набережной, обмениваясь шутками и поддерживая приятную беседу, пряча главное, что занимало их умы, за светской болтовней: погода ужасная, не правда ли? футбольный матч вчера днем получился потрясающий; позвольте нам сопровождать вас на следующей неделе? читали ли вы последние газеты, не слышали ли, что наша труппа «Актеры Иокогамы» готовит к постановке «Ромео и Джульетту» – миссис Ланкчерч любезно согласилась играть главную роль в дуэте с Ромео в исполнении мистера Гримма.
– Вам доводилось появляться на сцене, играть в спектаклях, мадам?
– Только в детских рождественских постановках в монастыре, – ответила она. – И не слишком успешно… О!
Порыв ветра подхватил шляпу сэра Уильяма и помчал ее кувырком, Бэбкотт едва успел схватиться за свою, Анжелика оказалась не столь расторопна, и ее шляпка полетела вдоль променада вместе с остальными под гром проклятий, завываний, веселых вскриков и смеха. Она присоединилась к общей толчее, пытаясь догнать свою шляпку, но Бэбкотт опередил ее, подхватив шляпку как раз перед тем, как та была готова выкатиться на пляж; шляпу сэра Уильяма поймал Филип Тайрер, который быстро протянул ему беглянку и бросился в погоню за своей собственной.
– Моя лучшая касторовая шляпа, – сокрушенно покачал головой сэр Уильям, стряхивая грязь, которая выглядела подозрительно похожей на навоз. Ее шляпка не пострадала, Анжелика с улыбкой водрузила ее обратно и, крепко придерживая рукой, заколола шляпной булавкой. – Благодарю вас, Джордж, я уже решила, что она отправилась купаться.
– Я тоже. Вы позвольте нам занимать вас за обедом?
– Очень вам признательна, но нет, сегодня я останусь дома.
Скоро они оказались у парадного входа фактории Струанов. Оба мужчины поцеловали ей руку, и она исчезла за дверью.
– Очаровательная леди, одновременно добропорядочная и веселая, – заметил сэр Уильям.
– Да. – Бэбкотт, нахмурившись, смотрел в море.
Сэр Уильям проследил за его сосредоточенным взглядом. Он не заметил в заливе ничего тревожного. – Что случилось?
– Ее месячные начались.
– Боже Всемогущий, вы осмотрели ее? Или это был Хоуг? Почему, дьявол меня забери, вы мне ничего не сказали?
– Мы ее не осматривали. Я просто знаю, вот и все.
– А? Откуда же вы зна… – Он замолчал: мимо проходили Мак-Струан и Дмитрий. – Доброе утро, доброе утро, – нетерпеливо пробормотал он, потом взял Бэбкотта под руку и повел по улице к миссии. – Откуда вам это известно? А?
– Ради всего святого, ведь я же врач. Я видел ее вчера, а сегодня, когда она оказалась без вуали, я сразу догадался. Ее лицо чуть-чуть припухло, и когда она догоняла свою шляпку, я заметил, что ей неудобно бежать.
– Черт меня подери, если я заметил что-нибудь подобное! Боже Всемогущий! Вы уверены?
– Нет, но готов поставить на это сто гиней против фартинга.
Сэр Уильям задумался.
– А Хоуг тоже сможет определить это, просто взглянув на нее?
– Не могу сказать.
– В таком случае ничего ему не говорите.
– А почему, собственно, нет?
– Пусть это останется между нами, так лучше всего, – доброжелательно произнес сэр Уильям. – Давайте предоставим Анжелике разыгрывать свою партию, как она этого хочет. Это ее игра, ее и Тесс Струан, не наша. Уже не наша.
