Гайдзин. Том 2 полностью

Сумомо проснулась задолго до первых лучей солнца. Ее мучили кошмары. Она больше не ехала по Токайдо с Койко и князем Ёси, она снова была в Киото, солдаты бакуфу под командой Абэ загоняли ее в ловушку, в горящий дом сиси, кругом кровь, жуткие крики, сухой треск мушкетов, в панике она протискивалась вперед узким подземным ходом, вслед за Такедой и Кацуматой, она едва помещалась в нем, пробираясь ползком за ними следом, стены, пол, потолок надвигались, царапая ее, становясь все уже. Не хватало воздуха, пыль набивалась в нос, в рот, не давая дышать. Перед ее лицом дергались ноги Такеды, который пыхтя и извиваясь полз впереди, кто-то или что-то ползло сразу вслед за ней, потом Такеда превратился в Ёси, который стал пинать ее, остановил, потом пропал бесследно – и ничего впереди, кроме разверстой могилы.

Когда биение сердца утихло и предметы вокруг стали приобретать очертания в приглушенном свете масляной лампы, она увидела, что один из стражников наблюдает за ней со своих футонов, разложенных рядом. Прошлой ночью она сопровождала Койко, когда та разговаривала с Абэ, и он сказал ей, чтобы она легла спать в этой общей комнате, места с одной стороны было достаточно – это совершенно всех устроило. Комната была отведена четырем самураям, двое из них спали, двое несли службу. Там она приготовила себе постель, но уснуть не могла; мысли ее были в смятении, потому что она слышала, как Ёси сказал Койко, что они не поедут с ним дальше, а потом слышала, как Койко сказала Абэ:

– Князь Ёси решил, что с завтрашнего дня я, и все, кого он оставляет со мной, будут двигаться без спешки.

– Какие приготовления он хочет, чтобы были сделаны, госпожа?

– Кажется, он сказал, что хочет оставить вас и еще десять человек, чтобы проводить меня до Эдо, прошу прощения, что буду вам обузой.

– Это не труд для меня, госпожа, если он будет в безопасности.

В безопасности и недосягаем, подумала тогда Сумомо, растерявшись от такого неожиданного поворота событий. До Эдо еще далеко, столько всего может пойти не так.

В конце концов, она уснула. И ей приснился сон. Обычно она не видела снов. Последнее, что она делала вечером и первое – утром, это всегда читала молитву Будде, Наму Амида Буцу, просто называла имя Будды Амиды, чего было достаточно, если имелся бог, которому можно было молиться. Вчера ночью она забыла. Сейчас, она про себя произнесла эти слова и закрыла глаза.

Через мгновения она снова оказалась в убежище сиси.

Это было самое страшное, что она пережила в жизни, внезапное нападение, ружейный огонь через стены, и в тот же миг голова юноши рядом с ней разлетелась на куски, парень даже не успел крикнуть, зато закричали другие, отчасти в панике, отчасти от боли, пули сыпались на них со всех сторон, Кацумата, парализованный на долю секунды, потом направляющий оборону, приказывающий одним прорываться через передний выход, другим – через задний. Обе вылазки кончились неудачей, остатки отрядов оттеснили назад в дом, а она не знала, где спрятаться, уверенная, что все кончено, снова раздались выстрелы, опять крики и кровь, и это конец, Наму Амида Буцу, Наму Амида Буцу, потом чьи-то руки грубо схватили ее, толкнули в тесный лаз вслед за Такедой – который, неистовствуя, оттащил кого-то с дороги, как Кацумата до него оторвал от лаза кого-то еще – а ее спаситель-сиси, чьего лица она так и не увидела, был в свою очередь убит, и последовала схватка, которая помешала бежать остальным, пока не стало слишком поздно.

Каким-то чудом из этой наполненной ненавистью тьмы – на свежий воздух. Потом – дальше, их паническое бегство не прекращалось ни на минуту, пока Кацумата, хватая ртом воздух и сжимая рукой грудь, разрывавшуюся от боли, не привел их к самому последнему убежищу. Задней двери резиденции Вакуры.

Там был немедленно созван военный совет сиси.

– Я предлагаю всем рассыпаться на время, – сказал Кацумата. – Мы перегруппируем силы и встретимся весной, в третий или четвертый месяц. Весной мы начнем новое наступление.

– Зачем ждать? – спросил кто-то.

– Затем, что нас предали, затем, что среди нас есть шпион. Среди нас или среди наших покровителей. Нас предали. Мы должны рассыпаться и затаиться.

Так они и сделали.

– Сумомо, ты отправишься к Койко…

Но до этого ее потрясение было велико: слезы невольно струились из глаз, сердце начинало учащенно биться, паника снова овладевала ею в мгновение ока.

– Это пройдет, Сумомо, – заверил ее Кацумата.

Он опять оказался прав. Он дал ей настой, который помог ей уснуть и успокоил ее. К тому времени, когда она встретилась с Койко, она уже была такой же, как раньше, почти, но не совсем.

– Если почувствуешь, что страх возвращается, просто выпей маленький глоточек лекарства, – сказал он ей. – Через неделю-две все пройдет бесследно. Всегда помни, сонно-дзёи ты нужна во всем своем совершенстве…