Было совершенно необязательно отсылать ее в другую комнату – ее присутствие в соседней комнате не имело никакого значения, она не стала бы слушать страстные стоны и вскрики или биение двух тел, слившихся воедино. Причина была не в этом. Когда Ёси тихо сообщил Койко, что она не поедет с ним дальше, ей показалось, будто она услышала какой-то шорох во внешней комнате, словно Сумомо пододвинулась ближе и действительно пыталась подслушать, о чем они говорят – поразительное нарушение их уединения и верх плохих манер.
Только злонамеренная вертихвостка решилась бы на такое, подумала она. Или шпионка. Ах! Может быть, Кацумата хладнокровно ведет еще одну из своих бесконечно сложных игр внутри других игр, используя меня, чтобы подсадить сюда шпиона, который присматривал бы за моим Торой-тяном и мной? Я займусь ею завтра, а пока она может лечь спать в другом месте.
После того как она договорилась об этом, сказав Сумомо лишь, что князь Ёси предпочел, чтобы они остались одни, она вернулась и быстро осмотрела узелок Сумомо, сама не зная почему, ибо не была до конца уверена, что девушка в самом деле пыталась шпионить за ними.
Ничего необычного она не обнаружила. Немного одежды, бутылочка с каким-то лекарством, больше ничего. Аккуратно сложенное дневное кимоно было обыкновенным и заслуживало лишь беглого взгляда. Она с облегчением завязала узел. Что же касается бутылочки… конечно же, это не мог быть какой-нибудь яд.
Прежде чем присоединиться к Ёси, она решила убедиться в этом. Сумомо выпьет немного. Никогда не мешает предусмотреть возможную опасность. Ёси сказал как-то раз:
– Вот что убило Утани. Он не расставил часовых как положено.
Прошу прощения, Утани убило сообщение о его ночном свидании, шепотом переданное моей горничной из казарм, где жили самураи, которое я позволила ей передать дальше, Мэйкин, которая известила Хирагу. Интересно, как поживает теперь Хирага? Как клиент, за те два раза, что он был клиентом, когда мне исполнилось шестнадцать, он был не лучше и не хуже всех безликих прочих, но как сиси он не знал себе равных. Любопытно…
Ёси засопел во сне, но не проснулся. Ее рука легко коснулась его, окунувшись в его тепло. Спи, мой дорогой, ты приносишь мне больше удовольствия, чем я смею признаться себе, подумала она, потом ее мысли вернулись к прошлому.
Любопытно, что я помню всего два лица из всех: только Кацумату и Хирагу. Любопытно, что меня воспитали быть дамой князя Торанаги Ёси – некоторое время. Какая я счастливица. Год, возможно, два, никак не больше трех, и я выйду замуж. Тора-тян выберет его для меня. Кто бы он ни был, он будет самураем. Ииии, сколько у меня будет сыновей? Старая гадалка сказала, три сына и две дочери, китайский монах – два сына и две дочери.
Она улыбнулась про себя. О, я буду так мудро управлять домом моего мужа и буду так добра к сыновьям и так строга с дочерьми, но все равно они выйдут замуж за самураев.
Она проснулась на несколько секунд раньше Ёси. Он поднялся мгновенно: только что он еще спал, и вот уже стоит готовый к новому дню. Она помогла ему надеть его теплую юкату, потом плотно запахнулась в кимоно, отодвинула для него сёдзи в своей комнате, потом в другой, села на колени и помогла ему обуться в соломенные сандалии. Стражник собирался поклониться, вовремя опомнился и еще раз осмотрел все вокруг, пока Ёси шел к отхожему месту.
Сумомо сидела на коленях рядом с дверью и терпеливо ждала. Рядом с ней сидела прислужница с жаровней, чайником и подносами с завтраком.
– Доброе утро, госпожа. Сегодня холодное утро, позвольте приготовить вам чай?
– Да, да, пожалуйста, Сумомо, быстро-быстро. Закрой дверь, очень холодно. – Койко заторопилась во внутренние комнаты, бросив на ходу: – Мы выезжаем позже утром, Сумомо. Тогда и переоденемся в дорожное платье.
– Да, госпожа. – Сумомо все еще стояла в наружных дверях, пытаясь справиться с шоком. Она сразу заметила, что ее узелок лежит не на месте; узел, связывающий концы квадратного куска шелка, завязан не совсем так, как это делала она. Ее дневное кимоно по-прежнему лежало сложенное рядом, но было видно, что и его тоже трогали.
Чуть дыша, она дождалась, когда прислужница вышла, потом развернула кимоно. Когда ее пальцы нащупали сюрикены, спрятанные в потайном кармане в рукаве, сердце ее начало биться снова.
Хотя постой, подумала она, и кровь бросилась ей в лицо, только то, что они все еще здесь, еще не означает, что их никто не видел. Не паникуй! Думай! Кто стал бы обыскивать мой узелок здесь и почему? Вор? Никогда! Абэ? Стражник? Койко? Ёси? Если бы это был один из них, то я уже была бы мертва или, по крайней мере, связана и отвечала бы на вопросы и…
– Сумомо, чай уже готов?
– Да, я иду, госпожа…
