Гайдзин. Том 2 полностью

– Разумеется. Также с отрядом, верхом на лошади, отправилась куртизанка Койко, и эта девушка, которая теперь является ее новой майко…

– Ее кем? – выдохнул Хирага, пораженный. Койко и все, что означало для него это имя, зазвенело в каждом уголке его сознания.

– Пожалуйста, позвольте предложить вам чаю или саке? – спросил сёя, видя, какой эффект оказывает на его гостя это известие. – Или горячее полотенце, или позвольте я распоряжусь, чтобы кто-нибудь…

– Нет, продолжай, – сдавленным голосом приказал Хирага.

– Я почти все сказал. Как вам известно, госпожа Койко – самая знаменитая из куртизанок Эдо и теперь спутница князя Ёси. Девушку послали к ней десять дней назад.

– Кто послал?

– Мы пока не знаем, Отами-сама, – ответил сёя, придерживая информацию для другого раза. – Похоже, что госпожа Койко приняла девушку в качестве майко после того, как князь Ёси лично поговорил с ней и дал свое согласие. Она единственная, кроме госпожи Койко, женщина в отряде. Ее зовут Сумомо Фудзахито.

Все верно, едва не вскрикнул Хирага, это то самое коловое имя, которое ей дал Кацумата, – значит, он послал ее в это осиное гнездо, но почему?

– Куда он направился? Князь Ёси?

– Его сопровождают сорок самураев, все верхом, но без знамен, и сам князь Ёси, как я уже говорил, переодет простым всадником. Они выскользнули из Киото перед самым рассветом три дня назад и отправились по Токайдо форсированным маршем. Мои хозяева предполагают, что в Эдо. – Сея был поражен той злобой, которая отразилась на лице молодого человека, но не подал виду.

– Ты говоришь, форсированный марш? Когда они смогут достичь Канагавы? – Это была последняя придорожная станция перед Эдо. – Дней через десять-двенадцать?

– А, да, вы, пожалуй, правы, хотя с двумя женщинами… в послании говорилось, что обе они путешествуют верхом… о, я уже упоминал об этом… и еще да, я забыл, князь Ёси переодет простым асигару, да, я полагаю, они могут достичь Канагавы к этому времени.

Словно в тумане, Хирага проглотил саке, почти не ощущая вкуса, принял еще одну чашечку, поблагодарил сею за сведения, сказав, что они встретятся завтра, и ушел, направившись в лачугу в деревне, которую делил с Акимото.

Снаружи улицы деревни были погружены в тишину. Все лавки закрывались с наступлением темноты. Мягкий свет позади сёдзи в домах и лачугах манил. Уставший и в смятении от услышанного, он снял цилиндр и взъерошил волосы, почесывая макушку, так до конца и не привыкнув еще носить волосы на европейский манер. Правда, неудобства от брюк и жилета он уже почти не испытывал, даже был рад им в это холодное время года. Он энергично работал ногтями, но это не прогоняло из головы боль и не проясняло мыслей, поэтому он сел на ближайшую скамью – сидеть на корточках в тесных брюках было неудобно – и поднял глаза к небу.

Койко! Он помнил те два раза, что провел с ней: один раз это был вечер и один раз – вся ночь. Ииии, оба раза обошлись ему дорого, очень дорого, но стоили того. Кацумата сказал ему, что больше никогда он не встретит такой кожи, шелковистых волос, такого благоухания или такого доброго, мягкого смеха в женских глазах, и не испытает небесной, взрывающейся теплоты, от которой хочется умереть, такую радость она приносит.

– Ах, Хирага, умереть в этот миг, – говорил ему Кацумата, – на самом острие жизни, унести это с собой – если только путь человека не кончается со смертью – было бы высшим совершенством. Или, если за последней чертой ничего нет, уверенность, что в момент прыжка в пустоту ты испытал наивысшее наслаждение, смерть в высшей точке земного существования были бы, без сомнения, полной суммой жизни?

– Это так, но какая напрасная трата. Зачем готовить ее для Ёси?

– Затем, что он является главным ключом к сонно-дзёи, и как наш сторонник и как противник. Затем, что она единственная из всех, кого я знал, кому, может быть, удастся очаровать его и склонить на нашу сторону или иметь возможность отправить его к предкам. Он может оказаться единственным ключом к сонно-дзёи, как друг или враг – это наша тайна, твоя и моя, – разумеется, он все равно умрет, когда мы решим, что его время настало.

Значит, Кацумата послал Сумомо, чтобы она стала тем кинжалом, который свершит этот подвиг? Или он хотел, чтобы она охраняла Койко от тех, кто может ее выдать, или даже охранять Ёси от предателей из числа его собственных людей?

Столько вопросов, и столь многие из них остаются без ответа.

Он поднялся и двинулся дальше, голова у него разболелась еще сильнее. Завтра Акимото отправлялся с Тайрой на военный корабль. Хирага попросил, чтобы его тоже взяли, но получил отказ.

– Извините, – объяснил ему Тайрер, – сэр Уильям сказал, что этот ваш друг, мистер Сайто, может пойти, но только он один. Конечно, никакого оружия. Я так понимаю, его семья – самые крупные кораблестроители в Симоносеки, а?

– Да, Тайра-сама. Семья его отца.

– Но самураям не разрешается заниматься бизнесом.