— Сёгун Нобусада, ма'рчик, сиснадцать год, кук'ра бакуфу. Он зывет Эдо. Император зывет Киото. Сейчас император нет в'расть. Бо'рьса двести год назад сёгун Торанага забирать в'расть. Мы сразаца, брать в'расти у сёгун и бакуфу, давать назад император.
Тайрер, у которого болела голова от огромного напряжения — очень трудно понимать речь этого человека, — тут же сообразил, какое значение имеет для них эта информация.
— Этот мальчик сёгун. Сколько лет, пожалуйста?
— Сиснадцать год сёгун Нобусада. Бакуфу говорить что — он де'рает, — повторил Хирага, сдерживая раздражение, зная, что должен быть терпелив. — Император много в'расти, но нет… — Он поискал слово, не нашел его и поэтому начал объяснять по-другому: — император не как даймё. Даймё имеет самурай, орузые, много. Император нет самурай, нет орузые. Мозет никак заставить бакуфу подчиница. Бакуфу иметь армии, император нет, вакатта?
— Хай, Накама, вакатта. — Тысяча вопросов теснились в голове, просясь на язык, и Тайрер понимал, что сидящий перед ним человек — кладезь, который должен быть вычерпан до дна, но делать это следует осторожно, и здесь для таких разговоров не место. Он увидел напряженную сосредоточенность на лице японца и спросил себя, сколько из того, что он говорил, Накама действительно понял, отметив про себя, что впредь ему надо стараться говорить помедленнее и как можно проще. — Сколько вас сражается против бакуфу?
— Много. — Хирага пришлепнул ладонью залетевшего в комнату комара.
— Сотни, тысячи? Что за люди, простые люди, садовники, рабочие, торговцы?
Хирага, недоумевая, посмотрел на него, сбитый с толку.
— Они ничто. То'рька слузыт самурай. То'рька самурай сразаца. То'рька самурай имеет орузые. Киндзиру другим иметь орузые.
Тайрер опять заморгал.
— Вы самурай?
Вопрос вызвал ещё большее недоумение.
— Самурай сразаца. Я говорит сразаца с бакуфу, так? Накама самурай! — Хирага снял шляпу и стащил с головы грязную, мокрую от пота повязку, под которой оказалась характерная для всех самураев выбритая верхушка головы и собранные в тугой, особым образом перевязанный пучок волосы. Теперь, когда Тайрер мог хорошо видеть его лицо, впервые без широкополой соломенной шляпы, впервые всмотревшись в него по-настоящему, он заметил все те же твердые раскосые глаза обладателя двух мечей и иное строение лица, сильно отличавшее его от крестьян. — Когда сэнсо, капитан самурай, видеть меня так, я мертвый.
Тайрер кивнул, мысли его разбежались во все стороны.
— 'Регко мой убезать. Паза'рста, давать со'рдатский одезда.
Тайрер изо всех сил старался не выдать лицом охватившего его волнения и страха. Одна его половина отчаянно хотела вырваться отсюда, бежать куда-нибудь без оглядки, вторая алчно стремилась заполучить все знания этого самурая, ведь они могли бы стать, нет, станут, одним из главных ключей, которые отомкнут мир Ниппона и его собственное будущее, если правильно ими распорядиться. Он уже готов был выпалить слова согласия, но вспомнил недавно полученный от сэра Уильяма выговор и, преисполнившись благодарности, промолчал, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями.
— 'Регко убезать, да? — нетерпеливо повторил Хирага.
— Не легко, но возможно. Очень рискованно. Сначала необходимо убедить меня, я должен быть уверен в том, что вас стоит спасать. — Тайрер заметил промелькнувший на лице японца гнев — может быть, гнев, смешанный со страхом, он не мог определить точно. Господи, самурай! Как жаль, что здесь нет сэра Уильяма, я абсолютно не представляю, что делать. — Не думаю, что я действительно смо…
— Паза'рста, — произнес Хирага умоляюще, зная, что это его единственный верный шанс вырваться из западни, но про себя думая: поспеши с согласием, или я убью тебя и попробую бежать через стену. — Накама клянется богами помогать Тайра-сан.
— Вы торжественно клянетесь своими богами, что правдиво ответите на все мои вопросы?
— Хай, — тут же ответил Хирага, пораженный тем, что Тайрер мог быть настолько наивен, чтобы задать подобный вопрос врагу или поверить его утвердительному ответу, — конечно же, он не может быть настолько глуп? Какой бог или боги? Их не существует. — Богами я к'рянусь.
— Подождите здесь. Заприте дверь, открывать только мне.
Тайрер положил револьвер в карман, пошел и разыскал Паллидара и Макгрегора и отвел их в сторону.
— Мне нужна помощь, — прерывисто заговорил он. — Я узнал, что Юкия — один из тех, кого ищут эти самураи, выяснилось, что он, ну, инакомыслящий. Я хочу переодеть его солдатом и взять его с нами, тайно.
Оба офицера ошеломленно посмотрели на него. Потом Макгрегор произнес:
— Извините меня, сэр, но вы действительно полагаете, что это разумно? Я хочу сказать, бакуфу являются законным правительством, и если нас поймают…
— Нас не поймают. Мы просто наденем на него алый мундир и поставим в середину строя. А, Сеттри?
— Да, это могло бы сработать, Филип, но если его все-таки заметят и нас остановят, мы окажемся без весла на самой стремнине.
