— У вас есть другие предложения? — спросил Тайрер. Страх и возбуждение нарастали в нем, и его голос нервно задрожал: — Я хочу вытащить его отсюда. Без его помощи мы, вероятнее всего, были бы все сейчас мертвы, и он окажется крайне полезен нам в будущем.
Офицеры беспокойно переглянулись, потом перевели глаза на Тайрера.
— Извините, это слишком опасно, — сказал Паллидар.
— Я-так-не-считаю! — отрезал Тайрер, у него мучительно болела голова. — Я хочу, чтобы это было сделано! Это вопрос огромной важности для правительства Её Величества, так что говорить больше не о чем!
Макгрегор вздохнул.
— Слушаюсь, сэр, очень хорошо. Капитан, как насчет того, чтобы посадить его верхом?
— Как драгуна? Это смешно, садовник не сможет держаться в седле и управлять лошадью. Пусть уж лучше идет пешком, нужно поплотнее окружить его солда…
— Ставлю пятьдесят фунтов против медного фартинга, что этот олух не сможет шагать в ногу, он будет бросаться в глаза, как шлюха в епископских подштанниках!
Тогда Тайрер предложил:
— А что, если мы всунем его в мундир, перебинтуем лицо и руки и понесем его на носилках — сделаем вид, что он болен.
Офицеры посмотрели на него, потом просияли.
— Здорово придумано!
— Даже лучше, — радостно добавил Паллидар, — мы притворимся, что у него какая-нибудь заразная болезнь: оспа, корь, чума! — Они дружно захохотали.
Самурайский офицер и несколько стражников, которые были допущены в опустевшую миссию, обошли вслед за Тайрером, Макгрегором и четырьмя драгунами все здание. Их обыск был очень тщательным, они заглянули в каждую комнату, в каждый шкаф, даже на чердак. В конце концов офицер удовлетворенно кивнул. В холле стояло двое носилок, на каждых лежало по солдату, у обоих был жар, оба были перевязаны, один частично, другой, Хирага, полностью — голова, руки и ноги — все, что торчало из потемневшего от пота мундира.
— Оба очень больны, — сказал Тайрер по-японски, Хирага дал ему нужные слова. — У этого солдата оспа.
Одно упоминание об этой болезни заставило самурая побледнеть и отступить на шаг — в японских городах постоянно вспыхивали эпидемии оспы, хотя они и не были столь губительны, как в Китае, где от неё умирали сотнями тысяч.
— Об этом… об этом необходимо доложить, — пробормотал офицер, он и его люди прикрыли рты ладонью, поскольку считалось, что заражение и распространение болезни происходит, когда здоровый человек вдыхает зараженный воздух, находясь рядом с больным.
Тайрер не понял его, поэтому просто пожал плечами.
— Человек очень больной. Нет подходить близко.
— Я не собираюсь подходить к нему, вы думаете, я сумасшедший? — Высокий самурай вышел на веранду. — Послушайте, — тихо сказал он своим людям. — Не говорите ни слова об этом остальным на площади, а то может начаться паника. Вонючие чужеземные собаки. А пока что держите глаза открытыми, этот Хирага где-то здесь.
Они прочесали всю территорию миссии и осмотрели все постройки, всех её работников и солдат, построенных в тени и нетерпеливо ожидающих, когда можно будет двинуться вниз к причалу, где их ждали баркасы. Наконец, полностью удовлетворенный осмотром, офицер с досадой поклонился и вышел из ворот. Снаружи толпились самураи, Дзёун, по-прежнему связанный, стоял в первых рядах, садовники, цепенея от ужаса, все так же сидели на коленях в один ряд, все без шляп, все голые. Когда он приблизился, они ещё глубже уткнулись головами в землю.
— Встать! — сердито рявкнул он, с отвращением вспомнив, что, когда он приказал им раздеться, ни у одного из них не оказалось ни выбритой сверху особым образом головы, ни ран от меча, ни порезов, ни каких-либо иных признаков, указывающих на принадлежность к самурайской касте, из чего он вынужден был заключить, что его жертва все ещё прячется внутри или сумела ускользнуть. Теперь он был разозлен ещё больше и, тяжело ступая, подошел к Дзёуну.
— Чтобы спрятаться, ронин Хирага либо полностью обрил себе голову, либо отпустил волосы, как у этого отребья. Укажи на него!
Дзёун стоял на коленях, сломленный, едва живой. Его били, потом приводили в сознание, снова били и снова приводили в себя по приказу Андзё.
— Кто из них Хирага, укажи!
— Его… его нет, нет здесь. — Юноша вскрикнул, когда железная нога офицера с тупым звуком врезалась в самое чувствительное место, потом ещё раз; садовники мелко дрожали в смертельном страхе. — Его нет… нет здесь… — Ещё один безжалостный удар. Беспомощный, вне себя от отчаянной, дикой боли, Дзёун показал пальцем на молодого мужчину, который рухнул на колени, вопя о своей невиновности.
— Заткните ему рот! — приказал офицер. — Отведите его к судье, оттуда — в тюрьму и распните это отродье, уведите их всех, они все виновны в том, что укрывали его, уведите их всех!
Кричащих и умоляющих, их поволокли с площади. Молодой садовник, на которого указал Дзёун, пронзительно взвизгнул, что видел Хирагу не так давно возле миссии и что, если его отпустят, он покажет им где, но никто не обратил на его слова никакого внимания, и его крики, как и крики всех остальных, были быстро оборваны, самым жестоким образом.
