Я заснул прямо в кресле и, пробудившись, почувствовал себя намного лучше. Я пропустил восемь с половиной иннингов, и в конце девятого ничего интересного не произошло («Янкиз» вели со счетом четыре – два), однако начало было хорошим, так что я с нетерпением жду других матчей в этом сезоне, если Господь даст мне такую возможность. Твоя мама тоже уснула, сидя на коленях на полу и положив голову мне на колени. Мне пришлось довольно долго сидеть неподвижно, пока я смотрел фильм про англичан в макинтошах, которые собирались сделать что-то нехорошее с участием французов и поездов. Когда она проснулась, то так обрадовалась, увидев меня, словно я очень долго отсутствовал. Потом она сходила за тобой, и мы поужинали в гостиной. Выяснилось, что кто бы ни принес столики, он принес по одному для каждого из нас. Поскольку ужин состоял из трех видов запеканок с двумя видами фруктового салата, с тортом и пирогом на десерт, я пришел к выводу, что моя паства, которая привыкла бороться с жизненными невзгодами при помощи гастрономических изысков, услышала сигнал бедствия. Принесли даже салат из бобов, который навеял мне мысли о пресвитерианстве, так что беспокойство в итоге возобладало. Можно было подумать, что я уже умер. Мы оставили его на обед.
Мы хорошо провели время втроем за просмотром телепередач. Показывали жонглеров, и обезьянок, и чревовещателей, и всяческие танцы. Ты попросил разрешения попробовать пару кусочков с моей тарелки, чтобы выбрать, какую запеканку и салат хочешь. Как любой ребенок, ты терпеть не можешь смешивать еду у себя на тарелке. Я давал тебе с вилки один кусочек за другим по очереди – сначала стряпню миссис Браун, потом миссис Макнилл, миссис Прай, миссис Доррис и миссис Терни, а ты угадывал. Ты говорил: «Я
Сегодня с утра я на пару часов ушел в церковь, а когда вернулся домой, обнаружил, что большую часть моих книг перенесли в гостиную вместе с рабочим столом и стулом, а телевизор отправился наверх. Это была идея твоей матери, но я знаю, что именно Боутон-младший поднимал и таскал вещи или помогал ей с этим. Я не злюсь из-за этого. В мои годы я просто отказываюсь проявлять злость. Это было сделано с благими намерениями. Все равно пришлось согласиться бы на это рано или поздно. И правда, если мне придется провести сумерки в щекотливом положении в обнимку с тем или иным человеком, я предпочел бы Карла Барта Джеку Бенни. Но все же у меня есть мой кабинет. Я чувствую, что пока не готов от него отказаться. Джек Боутон в моем кабинете. Быть может, он относил вниз даже этот дневник. После того как я с большим беспокойством обыскал все вокруг и два раза сходил наверх, я нашел его здесь, в нижнем ящике рабочего стола, куда никогда его не клал. Мне показалось, он насмехается надо мной, ведь он специально постарался его от меня спрятать. Я знаю, мои рассуждения кажутся нелогичными.
Сегодня я читал проповедь по истории Агари и Измаила. Я отошел от текста чуть больше, чем обычно, и, возможно, это было не самым мудрым решением, поскольку я очень плохо спал накануне. Не то чтобы я не мог заснуть. Я предпочел бы бодрствовать. Я просто лежал, беспомощно сражаясь с собственными страхами. И многие из них я мог бы выкинуть из головы, если бы умел использовать голову по назначению. Но так получилось, что меня разбил какой-то унылый монотонный паралич. Борьба с параличом – штука странная: сомневаюсь, что за ночь я пошевелил рукой или ногой, но, когда проснулся, испытал страшную усталость, утомление в глубине души.
Потом на службу явился Боутон-младший. Такого я точно не ожидал. Ты увидел его и поманил сесть подле тебя, и он прошел по коридору и сел рядом. Твоя мать взглянула на него и поздоровалась, больше она на него не посмотрела. Ни разу.
Я начал с того, что указал на сходство истории Агари и Измаила, сосланных в пустыню, и Авраама, ушедшего с Исааком, чтобы принести его в жертву, как он тогда думал. Я хотел подчеркнуть, что Авраама, по сути, призывали принести в жертву обоих сыновей, и в обоих случаях Господь в решающий момент посылал ангелов, которые вмешивались в происходящее и спасали детей Авраама. Почтенный возраст Авраама – важный элемент обеих историй не только потому, что он едва ли мог надеяться на появление новых детей, и не потому, что поздний ребенок для отца – настоящая драгоценность, но и по той причине, что любой отец, как я думаю, а в особенности отец старый, должен в конце концов отправить дитя в пустыню и положиться на милость Господа. Можно сказать, это даже жестоко для одного поколения – порождать другое, притом что родители могут так мало сделать для своих детей, для их безопасности, даже если обстоятельства складываются самым лучшим образом. Нужна великая вера, чтобы вот так вручить дитя в руки Господа, положившись на Его родительскую заботу и помощь Его ангелов в пустыне.
