Изумленно глядя на нее, на такую разительную, буквально в мгновенье ока перемену от меланхолии к самой настоящей агрессии и обратно, к жизнерадостному состоянию, он обнял и глядя в глаза, ответил:
— Верь мне, я порву любого за тебя! И лучше тебе и не знать, вернее, не видеть, что я могу и как буду это де-лать, не приведи господь! До некоторых пор я сам не ожидал, что могу совершить это, но глядя на те трупы, как безвольные тряпки лежащие на земле я вдруг представил, что могли в том состоянии совершить они с… с моими, твоими знакомыми и… таких станет вскоре еще больше. Знаешь, я очень надеюсь, что правительство приложит все усилия к восстановлению порядка и вообще: ну не верю, что сейчас происходит закат цивилизации! Не верю! Но, — тут он стих, — почему-то эта надежда с каждым днем, по крайней мере, для меня, становиться все более эфемерной, призрачной, с непостижимой скоростью тающей в ночи.
…- Все, засыпай, система держит давление! — махнул рукой экскаваторщику бригадир, получив подтвержде-ние с центральной.
Рыкнув мотором, экскаватор вздрогнул. В яму полетел первый ковш земли, прикрывая трубы отопления…
Работы по вводу в строй системы отопления шли круглые сутки в авральном режиме. Не так как раньше, по-лагаясь на русское авось — за этим строго следил сам начальник района, над ним стоял тот, кто отвечал непосредственно перед мэром города и слова, которыми тот обличил угрозу в случае срыва графика работ были далеки от тех, которые мы привыкли слышать в новостях…
Город жил, в лучах уличных фонарей занимаясь повседневными заботами. Тысячи машин все так же мчались по дорогам, пешеходы сновали во всех его направлениях. Но какая-то тревога, опасность неуловимыми, неося-заемыми флюидами витала в воздухе, подстегивая бригады аварийных служб ускоренными темпами проводить как регламентные, так и вне графиков работы по устранению неисправностей тепловой магистрали миллионного города…
Где-то в районе Среднего Урала.
Колонна грузовиков заканчивала путь по петлявшей между деревьями широкой, явно часто использующейся дороге. В лучах фар стволы деревьев отражали неестественные холодные блики.
«А, так дождь же льет»! — подумал старший сержант, сидя на пассажирском сиденье за старшего взвода и глядя в нескончаемый мрак. Командир взвода остался в части, что-то там еще принимая, и прибудет со вторым отделением.
Воинская часть ГО?57693, переброшенная из-под Москвы сюда выполняла секретное задание, как погова-ривали самого главнокомандующего войсками России и перевозила…коров! Военные «Кразы» батальона сейчас пахли после первого рейса далеко не выхлопами солярки дизелей, которые пытались побороть специфичный запах страха, выходившего из дрожащих животных в кузовах. Это было не важно, главное то, куда возили скот войска Гражданской обороны страны — скоро, буквально через пару километров они выедут из леса, который упрется в горное основание Среднего Урала. Дальше колонна скроется между горами, проедет еще некоторое время и свернет на теперь уже протоптанный, до этого как бы заброшенный путь-направление движения. С десяток километров и машины выедут на большой пятак ровной площадки между невысокими обступающими горами, как будто специально созданный для расположения сотен машин.
Здесь им укажут место стоянки-очереди вовнутрь. Туда, что спрятано за массивными воротами в скале, за которыми скрываются колонна за колонной крытые машины… Невозможно представить, что именно везут в них. Им не разрешают отходить от машин на стоянке. Да и кто пойдет под дождь тешить свое любопытство: мол, куда это мы приехали? Между солдатами носятся слухи, якобы очевидцев, что здесь в горах расположен центр выживаемости на случай ядерной войны. Чуть ли не резервный правительственный бункер. Судя по масштабам и количеству собранной и ждущей своей очереди техники, то предположение соответствует слухам.
…машина заняла указанное место и открыв дверь, старший сержант растворился в ночи, направляясь с док-ладом ротному.
…- Эй, солдат, подъем, через пять минут трогаемся! — раздался голос одногодка, влезавшего в машину и впустившего холодный воздух.
— Дверь закрывай, что-то холодно! — недовольно проворчал водитель.
— Как разговариваете со старшим по званию, солдат?
— Да пошел ты! Дверь сказал, закрывай! — отмахнулся рядовой.
— Да закрываю-закрываю, — проворчал тот, — заводи мотор, чего мерзнешь-то? Не на первом году же службы, можно и пожечь государственную солярку.
— Да прикемарил немного! — ответил тот, заводя двигатель.
Машина отозвалась ровным урчанием мотора. Включив габариты, еще не проснувшийся как следует води-тель, дотронулся до щеток, разгоняя капли и… не может быть!
— Постой! Снег, что ли?
— А? Да, забыл сказать, на улице снег идет, гляди!
Того не нужно было упрашивать: щелк и ближний свет фар осветил медленное, без порывов ветра, опускание снежинок.
— И это в августе! Пашка, я до сих пор не верю во все это! Это же зима настает.
— Да, Игорек, да! — сумрачно промолвил старший сержант.
— Пойду, отолью!
