После этого она даже приволокла пельмени, манты, вообще все, что после казуса с хлебом являлась едой, в любом виде. В общем, того, что он боялся — голода здесь не было, сложнее оказалось с водой и… с туалетом, особенно для Вики. В эстетичном отношении. Хоть они и были мужем и женой и тайн друг у друга не было, но личная гигиена и справление нужды дело личное… но не выходить же на мороз?! Простынешь и все, лечить не-кому и нечем! Он мужчина, и ему все же проще.
Они обговорили и решили оборудовать туалет здесь же в углу. Звук струи об ведро был, в общем-то, обыч-ным в том мире звуком, но знать, что означает этот звук, к тому же в другом углу сидит жена и слышит… При-мерно тоже наверняка чувствует она, когда…, - думал Сергей в эти мучительные моменты.
Они нашли пластмассовое ведро с крышкой… так что каждый раз выносить на улицу его не требовалось. И это хорошо — Сергей с каждым разом чувствовал прокрадывавшийся к нему под шубу, свитера мороз. Он конста-тировал, что несмотря на постоянно горевшую печку и их нахождение возле нее он, да и она, значит, начинают замерзать — организм не обманешь и держа его в состоянии постоянного, небольшого холода он незаметно для тебя отдает собственные резервы, затем наступает момент, когда наступает переохлаждение. Следующим этапом будет сон, поверхностное незаметное проваливание в спасительное небытие, сладкие объятия крепкого сна, после которого ты не проснешься. Эта мысль как током ударила Сергея, пока он искал глазами, чтобы съесть, вернее, чтобы сперва положить ближе к печке, растопить ее теплом, чтобы… чтобы, черт, одни условности! Да чтобы не сразу чувствовать в желудке холод от съеденной пищи и отдать как можно меньше тепла тела для начала химической реакции расщепления холодных продуктов, которые, в конечном счете, обязаны согреть тебя.
На глаза попалась отдельная кучка замороженных продуктов, небрежно прикрытая старым пальто, из-под одного угла которой выглянула пачка пельменей. Эх, хорошо съесть бы горячих пельменей! И не нужно ждать, когда еда внутри тебя согреется, а наоборот дополнительно согреет тебя. Стоп! А что для этого нужно? Нужна вода, простая вода, кипяток! Но именно с водой проблемы — она есть, но присутствует в ином физическом со-стоянии — в виде снега. Ну и что? Можно растопить на печке, вскипятить и сварить ГОРЯЧИХ пельменей.
«Но, — колебался в нерешительности Сергей, — придется потратить дополнительную горсть угля! Ну и фиг с ним! Можно подохнуть от медленного холода с неприятным чувством в животе, но и на сытый желудок тоже, ощущая как там бурлит горячая реакция! Разница есть. А когда ты сыт — помирать враз как-то не хочется и голо-ва начинает лучше соображать, чтобы еще сделать, чтобы выжить?! Только придется ждать, пока растает снег, а его потребуется намного больше, чем объем, хотя бы вот этой кастрюли. А куда спешить?»
Желая сделать Вике приятный сюрприз, он осторожно встал на колени, повернулся к ней, накрыл ее с головой пальто, на что она только сонно сморщила носик, взял помойное ведро — что в пустую-то ходить наверх? — два других чистых и начал подниматься по лестнице. Приготовившись, собрался с духом и открыл люк. Быстро-быстро поднялся наверх. Также споро захлопнул его. Медленно и глубоко дыша, чтобы не задохнуться от медленно поступавшего не столь ледяного воздуха сквозь респиратор и как кажется уже разряженного вышел на улицу. Быстро набрал два ведра снега, уплотнил снег, еще раз набрал… еще раз уплотнил и так до тех пор, пока они не будут наполнены доверху. Полные. Напоследок глянул вокруг. Тишина, мертвая тишина!
«Вот именно что мертвая тишина!» — подумал и уж совсем некстати глянул в небо, так, просто так — подсоз-нание послало этот сигнал-команду: вдруг часть небосвода начнет освещаться хоть маленьким светом Солнца? — но там все как обычно — многочисленные иглы далеких звезд, почти совсем исчезнувший серп стареющей фазы Луны. Орнамент Солнца сейчас не виден полностью, скрытый козырьком соседнего дома, но он там, никуда не делся. Направился вниз, к тому же щеки стало стягивать от мороза, да и глаза слезиться — холод буквально вытя-гивал влагу из человека.
Так же споро попал вниз. Прислушался. Вроде бы спит. Еще тише, как будто совершая что-то неприличное, наполнил кастрюлю снегом и поставил ее на верхнюю часть подобия плиты печки. Зашипели, смолкли звуки мгновенно растаявших снежинок снаружи кастрюли. Затем Сергей поставил оба ведра со снегом с обратной стороны печки — пусть тает. Сам сел на табуретку, повернулся, осторожно снял с лица Вики пальто — она опять повела носом, как-то совсем по-детски шмыгнула им и вновь расслабилась…
— Вика! Виковка?! Вставай, кушать готово. Родная, просыпайся. Вика! Подъем!! — почему-то испугался Сер-гей, громко крикнув.
