Это было как рождение — яркий-яркий свет, подспудная радость от ждущего тебя целого мира, теплого, доб-рого. Теплые, мягкие голоса кого-то, явно долго и с любовью ждавшие твоего прихода в светлый мир любви и радости.
Примерно такая же волна ассоциативных ощущений коснулась Сергея, стоявшего на жутком морозе с закры-тыми глазами, подставлявшего лицо лучам Солнца, ощущая их легкое, приятное прикосновение к коже. Сквозь плотно закрытые веки он видел розовый фон, постепенно предоставляя глазам привыкнуть к свету. Вот он ре-шился и начал приоткрывать глаза, перед этим опустив голову к земле. Как ярко-то все же! Еще постояв, чувст-вуя, как начинает замерзать окинул, наконец, полным взором все вокруг.
Зима, самая обычная зима. Обычная. Снег. Нет, не совсем — вокруг странная тишина, в следующий миг наве-вающая гнетущее и уже несмываемое ощущение опасности, катастрофы. Не слышно привычных звуков: гула машин на дорогах, голосов соседей и просто прохожих. Нет, наконец, запахов, сопутствующих активной повсе-дневной деятельности человека и лая, такого знакомого и порой надоедливого собак, дворовых и бездомных.
Кругом тишина, тревожная тишина. Даже в небе нет активности — ни говоря о пролетающих патрульных вер-толетах МЧС, ГАИ, самых обычных воробьев нет. Вспомнив о птицах, Сергей опустил голову, ища на снегу их следы, любые следы, но… опустившийся белый саван вокруг не был нарушен ничьими следами. Ничьи лапы, ноги не потревожили снег, не оставили на нем следов. Стоп, не совсем так: есть следы, есть, но… это его собст-венные. И только…
«Двадцатое сентября. Почти месяц длилась ночь! Еще дольше будет оттаивать Земля, его город. А-а! Какое там оттаивать?! Через месяц наступит настоящая, положенная временами года зима! Боже мой! — промелькнула тревожная мысль, но чувство радости распирало его, и он сразу нашел смягчающие обстоятельства. — У Земли будет месяц осенней поры. Бабье лето сейчас идет или наступит, а может и уже прошло, черт его знает, но, по крайней мере, таких убивающих все живое холодов не будет — если зима будет держаться тридцати-сорока градусов, а может и ниже, так это просто рай, жара!»
Тут до него дошло, что он один радуется Солнцу! А Вика?
Спешно развернувшись, направился вниз. Уже захлопнув крышку люка над головой, сорвал респиратор, шарф, скрывающий пол-лица, натянутый до глаз и крикнул смотрящей на него жене:
— Вставай, собирайся!
— Куда? Что случилось? — встревожено спросила она, приподнимаясь с кровати и машинально протягивая руку к стоявшему в углу «Калашникову» — вид отчего-то возбужденного, радостного, что ли, или кажется, вида Сергея навеял тревогу. А чего еще можно ожидать сейчас?
Рассмеявшись, счастливо рассмеявшись, увидев ее реакцию, он снова громко, теперь точно радостно повто-рил:
— Вставай-вставай! Пойдем на улицу, погуляем, покажу тебе кое-что!
— Что там? — уже заинтересованно и с отступающей тревогой от сердца спрашивала Вика, глазами ища шапку, респиратор, ага, вот респиратор, — респиратор брать?
— Да, пока он еще нужен, — ну ничего от нее не скроешь!
— Сережа! Это…это правда?!!! — с засветившимися глазами переспросила она, уже зная ответ, но желающая еще раз услышать…
— Да, Викуль!!! Да! Да!! Да!!! Мы дождались дня!!!
…Когда глаза привыкли к обычному свету дня они, почти замерзнув на морозе, наконец, вернулись вниз, где предусмотрительный Сергей перед выходом бросил пару горстей угля в буржуйку. Он знал, что продрогнут на-верху, так как будут до последнего смотреть все вокруг при свете дня.
— Каков дальнейший план? — уже оживленно, с уже забытыми нотками радости в голосе спросила Вика, когда они спустились вниз и обступили, греясь печку.
— Какой-какой — ждем повышение температуры! Больше ничего!
— Ну, примерно, сколько ждать? — уже капризно приставая, спросила она.
Поняв, что нужно отвечать, подумал, сопоставляя все ему известное, ответил:
— Думаю, две недели минимум — к тому времени температура должна повыситься до минус пятидесяти, хо-лодно, конечно…
«Ну, ничего, подождем! Подождем! А через месяц вообще будет тридцать, — как говорит Сережа, — жизнь налаживается. Все будет хорошо. Только…»
Вдруг Вика всхлипнула, шмыгнула носом и заплакала, повалившись головой на его плечо.
Он все понял.
Враз лицо напряглось — перед глазами снова встали лица родных. Время не повернешь вспять и ничего не подправишь в ходе событий истории, а как бы хотелось это сделать! Вот этот мир начинает поднимать голову навстречу Солнцу, теплу, кстати, он не хотел даже думать пока, что там произошло, в космосе: действия инопла-нетян привели к этому или все же силам обороны Земли удалось взорвать конус? Не важно, главное появилась передышка. Как долго она продлиться, он не знал, но отодвинув в дальний уголок сознания все еще яркие воспо-минания той страшной ночи, Сергей начал планировать их дальнейшие действия.
