И все же они ждали этого мига, застыв в напряженном ожидании, но момент свечения пришел неожиданно. Смазанный свет вспышки притушил на несколько секунд звезды, светящие в Северной и Северно-Восточной части горизонта Луны, затем она стало спадать, приобретая все тот же черный цвет, почти тот же оттенок… или кажется? Обман зрения? Нет, свет не исчез полностью, он… он… он нарастает, сила свечения прибывает с каж-дой миллисекундой! Это не последствия, не постэффект ядерного взрыва…
— У них получилось! Получилось!! — закричал, кажется, Кудрявцев.
Да, действительно, Солнце начинает усиливать… Стоп! Сам себя мысленно стукнув по лбу, Бейли вперил взгляд туда, где должна находится Земля… и он ее увидел.
— Смотрите, Земля, я ее вижу! — срывающимся, дрожащим от пока неверия голосом в произошедшее крикнул он.
Легкое светлое пятно в пространстве указывало точные координаты Земли, выглядывавшей как видение из потустороннего мира, как испуганный, сжавшийся в углу напроказничавший ребенок. Родная планета вначале медленно, затем все быстрее, но неравномерно, кусками начала принимать и частично отражать впервые за месяц коснувшиеся ее лучи Солнца.
«Видимо солнечное давление рвет конус в разных участках», — уже как ученый подумал Бейли.
Постепенно появилось знакомое закругление горизонта планеты, побежало вниз и вверх, расширяя свои гра-ницы; «значит, правая сторона конуса уже наполовину сгорела или, а… без разницы, что с ней происходит!» И вот вся планета вышла из затемнения.
Они с жадностью смотрели на нее, отмечая видимые изменения, коснувшиеся только шапок материков, теперь полностью белых. Вообще сейчас преобладал белый цвет, цвет мороза.
— Там жуткий холод! Грейся, грейся, отогревайся! — как ребенок сам с собой разговаривал Пол, не слушая остальных.
Сперва было молчание, затем оно переросло в восторженный рев:
— Вот вам ублюдки — нате, выкусите, уроды яйцеголовые…
«Почему яйцеголовые? А, не важно!»
— Скоро Земля оттает, и мы вас вздернем, козлы плешивые…
— Ого-го!!!
Первый вал эмоций стих, и заместитель командира шестой экспедиции повысил голос, перекрывая последние возгласы:
— Они отдали свои жизни, чтобы этот голубой шар снова ярко светился в космосе! Почтим их память минутой молчании, господа…, - затем спросил, адресуя астрономам: — Командир просил запротоколировать все собы-тия. Петр, Виртс, у вас все работает?
Сразу наступила тишина.
— Да, наведение было выставлено на Землю… Сейчас проверю…, - и убежал к монитору возле входного шлюза базы. — Да фокус правильно нацелен, запись ведется с самого начала, — наконец, раздалось в наушниках удовлетворенное пыхтение Виртса.
— Ну и отлично, — враз уставшим голосом произнес Пол, — нужно открыть панели фотоэлементов — через де-сять дней мы сможем полностью ловить свет Солнца… Петр, Виртс, занимайтесь аппаратурой. Гленн, пошли вовнутрь, нужно подготовить всю информацию по нашим исследованиям и вот этому.
Пока была куча работы и это хорошо — мысли на какое-то время не будут заняты мыслями о смерти через четыре месяца. Это максимальный срок. Может их не станет еще раньше, а пока нужно работать…
Камчатка.
Черная шубка песца являлась плохим маскировочным средством на белом снегу. Зверь не успел отреагиро-вать на пришедшую неожиданно раннюю и суровую зиму, вернее, не успел отреагировать его метаболизм защитного рефлекса. Сейчас только хвост и кончики ушей начали белеть. Правда и врагов, как и потенциальной пищи осталось мало — не от кого прятаться и не на кого охотиться. Инстинкт говорил песцу спрятаться от мороза в нору и ждать тепла, что он сейчас и делал, но вот другое чувство говорило, что грядет, уже наступила перемена, хорошая перемена вокруг, но нужно немного подождать, хоть голод все ощутимее занимает мысли зверя, настойчивее толкая на необдуманный поступок.
И эту положительную перемену песец хотел посмотреть, одновременно борясь с самим собой. Он уже два дня не выходил на охоту, еще дольше не ел, но жажда напоследок узнать, что изменилось, подтолкнуло зверька вы-глянуть наружу, в ужасный мороз.
Правда, наружу он выставил только кончик мордочки и замер, прислушиваясь к внутреннему чувству само-сохранения, понимая, что видят глаза, но все же… Далеко на горизонте восходил свет, который, как обычно не-сет живительное тепло. Вот это зверь и хотел проверить. Несколько времени поглядев на расплывавшуюся обыч-ную зарю на горизонте, песец нырнул обратно.
Все вставало на круги своя, природа, немного поигравшись климатом образумилась. Зверь начал с нетерпением ждать, когда спадет ужасный мороз и можно будет выйти на охоту. Если силы останутся, а они все уходили. И уходили очень быстро. Внутренний предел организма был достигнут и давно перешел рубеж физического истощения.
Все теперь зависело от начавшего свою работу тепла. Как скоро оно поборет этот холод.
…и замер на пороге, щурясь от непривычно яркого дневного света!
