Удовольствие задумчиво грызть карандаш и калякать глупые фигурки на листе бумаги, в то время как твоя мысль комбинирует факты, воображение лепит лица, картины, события, а сердце переливает свою теплоту в холодную, блаженную лихорадку мозга. Как я мог забыть те минуты, когда, отбрасывая все заботы, развлечения, боли, радости, амбиции, ощущал в себе духа-созидателя, духа-творца того мира, который не существует нигде, кроме моих мыслей и поэтому он - реальнее всего остального? Это великое наслаждение - плутать, находить, отбрасывать, радоваться маленьким открытиям, потому что они - твои, и верить в созидателную силу своего разума?..
- Думаю, что я нашел ответ, уважаемый Ртэслри, - сказал я. - Моим самым большим удовольствием, мне кажется, была моя работа историка.
- Ага, - сказал Ртэслри, - понимаю. Она вам приносила или, по крайней мере, обещала принести те листки бумаги, как они назывались... Те, при помощи которых на Земле можно приобрести много вещей...
- Деньги?
- Да, деньги. И кроме того, - признание, славу...
Я кивнул, но что-то в его тоне заставило меня насторожиться.
Действительно ли только в этом заключалось удовольствие от моей работы?
- Да, все это меня соблазняло, Ртэслри, - признался я. - Но это далеко не главное...
- Да? - воскликнул Бан Имаян. - А что, Луи? Что было главным?
- Моя мысль, - тихо сказал я. - Сам процесс мышления.
Реакция Высшего совета меня удивила. Ртэслри посмотрел на меня и пробулькал с явным сомнением. Зато Бан Имаян и Лала Ки булькали во всю силу. Бен Коли им вторил. Было даже страшно обычному человеку видеть это невероятное выражение веселия на их непроницаемых и печальных превенианских лицах. Смеялись, конечно же, надо мной, другой причины не было, и я уже был готов рассердиться (мы, французы не занимаем слов, когда нас обижают), но бульканье стало утихать.
- Луи Гиле, - услышал я голос Бан Имаяна. - Вы даже не подозреваете, насколько мне приятен ваш ответ... Ртэслри, есть у вас еще вопросы?
Ртэслри молча пожал плечами. Мне захотелось воспользоваться хорошим настроением Бан Имаяна.
- Уважаемый секл, как я понял, я нахожусь здесь, потому что могу быть полезен вашей таинственной Миссии. Но когда кто-то участвует в предприятии, он имеет право знать, в чем оно.заключается...
- Конечно же, Луи Гиле, - мягко сказал Бан Имаян. - По сути в нашей Миссии нет ничего таинственного, и мы могли бы сразу же раскрыть вам нашу цель. Но спрашивали ли вы себя когда-нибудь, что представляют собой слова? Они - лишь бледные тени реальности. Их легко забывают. А мы бы желали, чтобы вы запомнили то, что увидите и сами пришли бы к определенным заключениям... Пока мы можем раскрыть вам только это: - он подошел к "роялю" и нажал на какую-то клавишу. На большом экране появилось маленькое далекое созвездие. Потом оно стало приближаться - до тех пор, пока не заполнило весь экран, а звезды начали разлетаться и исчезать за его рамками. В конце концов там осталось и заблестело одно единственное светило.
- Большая Желтая звезда, - услышал я голос Бан Имаяна. - Она освещает планету Гриз, Луи Гиле. Туда и летит сейчас наш дисколет.
Тайна оставалась тайной. О том, что меня ожидало, я знал по-прежнему почти столько же, сколько и до встречи в Высшем совете. В одном только я был уверен - меня похитили с Земли в Космос не для того, чтобы зажарить и съесть на завтрак, и не для знакомства с моей анатомией посредством виртуозной вивисекции. Я должен был сделать что-то - и это все-таки было утешительно.
Я поспешил к Йер Коли, чтобы рассказать о встрече. Хотелось просто поделиться с ней радостью, что моя Земля еще существует целехонька и мои близкие живы, однако, естественно, я не мог предположить, что наш предстоящий разговор положит начало чувству, которое я теперь уже смело могу назвать ЛЮБОВЬ В ГАЛАКТИКЕ.
Йер Коли была одета в будничную белую тунику и выглядела печальнее, чем обычно.
- Бедный Луи, - прошептала она, выслушав меня.
- Почему, Йер?
- Вы не можете освободиться от своих чувств. Если когда-нибудь вы вернетесь на Землю, то будете совершенно одиноким, Луи. Вам даже будет непонятен язык ваших же сопланетян. А ваши близкие...
- Да, Йер?
- Они к тому времени уж станут прахом и тленом.
У меня потемнело в глазах. Удивительно жестокими бывали подчас эти превениане! Даже милейшая Йер Коли... А я все еще надеялся, что вернувшись вниз, мне на всю жизнь хватит запаса космических впечатлений, о которых я буду рассказывать Ан-Мари. Пьеру и даже своим внукам вечерами у камина. Но вот и эти надежды у меня отняли... Ах да, конечно же - Эйнштейн! Время находится в обратной зависимости от-скорости или что-то в этом роде. .Но почему именно я должен был доказывать его теории и притом на собственной шкуре!
Я почувствовал себя человеком, который со стороны смотрит на виселицу, где сам же и висит. Ведь я безвозвратно утратил своих близких, мою Францию, пусть даже и с Тиберием III во главе, утратил свой мир. Теперь я был существом без планеты, как и эти превениане, - пылинкой, затерявшейся в огромной Пустоте Космоса... Рука Йер Коли легла мне на плечо.
