«Не желающему плыть по течению приходится идти против течения — так устроено любое общество. Чтобы занять место под солнцем, заранее отведенное Варесту, Имфу или Ламфери, одной решимости недостаточно. Необходимо проявить редкие способности. У тебя они есть?»
«Даже если особых талантов у меня нет, я могу предложить энергию, откровенность и прямоту!»
Вайдро поморщился: «Зачем же? Именно эти качества, как правило, не требуются».
«Среди тариотов они, по меньшей мере, привлекут внимание новизной».
«А тебе не приходит в голову, что эти черты характера могли не пройти испытание жизнью? Энергия? Откровенность? И то, и другое вызывает насмешки или преследования, в зависимости от обстоятельств. Откровенность могут позволить себе только сильные мира сего — те, кому нечего и некого бояться».
Джубал принужденно улыбнулся: «Я мог бы притвориться человеком влиятельным и обеспеченным».
«И чего, в таком случае, стоит твоя хваленая откровенность? Налей себе еще вина. Поздравляю тебя с двоедушием!»
«Но я почти не шучу! — упорствовал Джубал. — В Визроде каждый настаивает на своих привилегиях, требует признания от других. Я родился глинтом — как я добьюсь успеха, если мои притязания будут уступать притязаниям других?»
«В принципе это не лишено смысла. На практике… впрочем, кто знает? Когда ты отправляешься в Визрод?»
«У меня есть еще одно дело. Был бы очень благодарен за совет».
Вайдро снова наполнил бокалы: «Большинству советов грош цена».
«Ты не раз ходил по Верхней тропе и, наверное, бывал в деревне Айво. В трех километрах к западу от Айво тропа огибает гору Кардун…»
Пока Вайдро слушал, его отрешенная благожелательность сменилась сосредоточенным вниманием. Он строго сказал: «Тебе повезло».
«Повезло? Едва остался в живых! Конечно, могло быть и хуже…»
«Тебе не терпится сделать карьеру. У тебя появился серьезный шанс — если ты научишься не лезть на рожон со своей откровенностью».
«Будь добр, объясни, в чем дело».
«Завтра же ты полетишь в Визрод на «Голубом диске» и передашь мое письмо одному из самых могущественных людей в Тэйри — Нэю Д'Эверу. Письмо должно быть вручено только ему лично и как можно скорее. В нем будет сказано, что ты мой племянник, желающий устроиться на службу, и что у тебя есть новости исключительной важности. Ничего не сообщай Д’Эверу, пока он не подтвердит официально, что устроит тебя на подходящую должность».
Джубал смотрел на Вайдро с почтением, граничившим с ужасом: «Что тебя связывает с визродскими магнатами?»
«Случайные обстоятельства. Не следует о них распространяться. Что касается прямоты и откровенности, постарайся пользоваться этими достоинствами как можно экономнее. Не уступай преимуществ! Если у тебя есть то, что нужно другим, запрашивай самую высокую цену! Ты — глинт, и вынужден так или иначе компенсировать невыгодное происхождение. Нэй Д’Эвер не отличается ни благосклонностью, ни щедростью. Не жди от него ни прямоты, ни откровенности — хотя с бесполезными людьми он в выражениях не стесняется. Если ты не сможешь его контролировать, то окажешься в его власти. Он не знает, что такое благодарность. С другой стороны, он не мстителен и не тратит время на сведение старых счетов. Не доверяй ему ни в чем! Если сумеешь правильно себя поставить, твое будущее обеспечено».
«Сделаю все, что смогу», — пообещал Джубал.
Визрод расположился на берегах залива Тенистерле — город без кричащих красок, застроенный разностильными особняками с узкими фронтонами неправильной формы. Парадная набережная огибала залив; остальные важнейшие бульвары, окаймленные плотными рядами эбенов, муаров и деодаров, сходились к Траванскому скверу — средоточию тариотского могущества. Лесистая коса Чам полумесяцем отгораживала залив от океана и соединялась с континентальным мысом Суль массивным молом с двумя приливными шлюзами.
Мора уже два часа как взошла, когда «Голубой диск» приземлился на Визродском аэровокзале. Проходя по станционному залу, Джубал запер пару саквояжей в ячейке камеры хранения, после чего вышел на привокзальную площадь. Пассажиров ожидала дюжина наемных экипажей. На козлах, чопорно выпрямившись, восседали извозчики в черных мундирах с большими бронзовыми пуговицами на эполетах — мундиры, стянутые в талии, расходились в плечах и бедрах подобно скрипичной деке.
Джубал подошел к ближайшему кебу. Водитель лениво отдал честь: «Куда прикажете?»
«К особняку Д’Эверов, будьте любезны».
«Даже так? — извозчик задумчиво оценил костюм Джубала. — Как знаете. Залезайте».
Уязвленный Джубал уселся в кабине. В свое время он намеревался одеться по визродской моде — до тех пор приходилось довольствоваться горской одеждой, крепкой, чистой и удобной, хотя и непритязательной.
