Самоходный экипаж передвигался по сложному маршруту среди лесистых холмов, мимо мшистых каменных стен и высоких живых изгородей из переливчатых кустов искромета. Ветерок из приоткрытого окна нес запахи влажной растительности — муара, древесной фиалки, гелиотропа — чем-то напоминавшие о древнем благополучии и зажиточном покое. Карета затормозила у высокого старинного особняка. Из открывшихся ворот выбежала девушка с каштановыми волосами. Дверь кареты открылась, подножка опустилась. Уже поднимаясь внутрь, резвая шатенка заметила Джубала и опешила: «Мы, кажется, не одни? Это кто такой?»
Миэльтруда взглянула на Джубала так, будто видела его впервые: «Какой-то курьер. У него депеша для отца». Она обернулась к Джубалу: «Откровенно говоря, вам следовало бы ехать с шофером».
«Вы заблуждаетесь, — отозвался Джубал. — Мне подобает ехать именно здесь».
Девушка с каштановыми волосами забралась в карету: «Ладно, неважно».
Миэльтруда капризно ворчала: «Мы собрались на официальный прием — а он, по-моему, глинт».
«Я высокородный глинт, — сказал Джубал. — Ваше беспокойство безосновательно». Он постучал шоферу: «Поехали!»
Девушки удивленно воззрились на нахала, пожали плечами и больше не обращали на него внимания. Карета катилась вниз по склону к центру города. Подруги болтали о пустяках, упоминая имена и события, Джубалу неизвестные.
Брюнетку звали Сьюной. Она казалась Джубалу чрезвычайно привлекательной и значительно более дружелюбной и легкомысленной, нежели ледяная Миэльтруда. Заколдованный, Джубал изучал лицо Сьюны — лоб, полузакрытый кудрявыми локонами, большие раскосые глаза, широкие скулы, чуть впалые щеки, изящно заостренный подбородок. «Впечатлительного молодого человека, — думал Джубал, — это лицо… эти обворожительно противоречивые мимолетные выражения… могли бы свести с ума». Сьюна не умела игнорировать попутчика-горца так нарочито, как это удавалось Миэльтруде, и время от времени бросала на него быстрый взгляд — видимо, присутствие глинта в экипаже ее не слишком задевало.
Девушки много говорили о некоем Рамусе, знакомом им обеим, и о предстоящем банкете. Миэльтруду это событие мало волновало
— она только смеялась, когда Сьюна укоряла ее. «В конце концов,
— сказала Миэльтруда, — торжество может и не состояться. Об этих вещах невозможно судить заранее».
«Конечно, будет банкет! — заявила Сьюна. — Рамус сам занимался приготовлениями».
«Его могут не призвать. Результат не гарантирован».
Сьюна с беспокойством впилась глазами в лицо подруги: «Ты знаешь, как повернутся события?»
«Отец говорит, что де Кворс и Мнейодес не поручатся».
Джубал чувствовал, что легкомыслие испарилось — Миэльтруда играла со Сьюной в кошки-мышки.
«Остаются Анжелюк и твой отец — а для утверждения кандидатуры нужен только один голос».
«Верно».
«Тогда в чем ты сомневаешься? Твой отец поручится, разве не так?»
«Надо полагать. Иначе почему бы он поставил меня в двусмысленное положение?»
«Значит, все будет в порядке», — уверенно заключила Сьюна.
Миэльтруда отвернулась к окну, скользнув взглядом по Джуба-лу, будто он был спинкой сиденья.
Через некоторое время Сьюна снова тихо заговорила: «Делается столько омерзительных вещей… Тебе это известно лучше, чем мне».
«Мир таков, каким мы его создали».
«В нашем мире тесно и скучно, — вынесла приговор Сьюна. — Он нуждается в перестройке. Рамус часто об этом напоминает».
«Маек далек от совершенства, не спорю».
«Именно поэтому Рамуса должны призвать!»
Карете, подъехавшей к Траванскому скверу, пришлось остановиться — Парларий13 окружила плотная толпа. Водитель наклонился к переговорной прорези: «Стоит ли пытаться ехать дальше, леди Миэльтруда? Нас могут надолго задержать».
Глядя на кишащую людьми улицу, Миэльтруда тихо выругалась: «Придется идти — а то не успеем поговорить с отцом».
Парларий, законодательное собрание в Визроде, состоит из трех палат с различными подведомственными управлениями — Ландмута, представляющего низшие сословия и средний класс, Конвенции кланов и Совета пяти Служителей народа. «Парларием» называют также величественное старинное здание законодательного собрания у Траванского сквера.
Джубал соскочил на мостовую и приготовился галантно помочь девушкам выйти. Миэльтруда и Сьюна взглянули на него, высоко подняв брови, как если бы он встал на руки или проделал какой-нибудь другой цирковой трюк. Покинув карету с другой стороны, подруги направились к Парларию через Траванский сквер. Толпа затрудняла продвижение — девушки юрко лавировали, стараясь быстрее добраться до входа. Джубал, с застывшей на лице полуулыбкой, еле поспевал за ними.
