— Знаешь, а успехи есть! — сказала Лада и в её глазах мелькнули искорки озорства — И никак не относящихся к пророчеству. Представляешь я выяснила что раньше гигантская Аномалия Картеза была три и даже квадрупольная. Но четыреста миллионов лет назад, её словно подправили.
— Что это значит?
— Ну ты знаешь, что местная звезда Отец извергает из себя то золотую струю, то алые облака. Два полюса, два способа извержения. Раньше было четыре полюса, и извержения были более хаотичными и масштабными. Таким интенсивным, что местные планеты буквально горели в звёздных ветрах.
— А что потом?
— Потом словно поправили звезду, поправили планеты. У беты-Па, внезапно возникло магнитное поле, растаяли льды, появилась атмосфера, потом началось постепенное заселение жизни и развитие биосферы. И всё это чуть более чем четыреста миллионов лет назад.
Валькирия пожала плечами: — Это хотя бы что-то значит? Четыреста миллионов довольно занятная дата, заставляет задуматься.
— Действительно заставляет задуматься, но я больше не хочу. Мне надоело постоянно думать. Хочу осесть где-нибудь в спокойном месте и заняться только невинными глупостями… Милыми шалостями… Надеюсь на твою помощь.
— Всё в порядке! — Валькирия улыбнулась — Думаю ботаника или история, самое глупенькое чем ты могла бы заняться.
— Ботаника или история? — Лада тоже улыбнулась — Это будет забавно. Посмотрим что из этого получится! Надеюсь я смогу отдохнуть от всяких пустых дел. К сожалению интеллект имеет ограничение и страдает от разочарований.
Валькирия заранее нашла место, где Лада сможет предаться бесполезному шалопайству. Таких мест в галактике больше чем драконов и больше чем чёрных дыр.
Разговор двух влюблённых был тёплый и сердечный. Но голограмма не может компенсировать десятки тысяч световых лет. Нужно было прощаться.
— Слушай — сказала Валькирия — Тут Янтарь чего-то волнуется, прислала путаное сообщение для тебя.
— Опять? Снова? Бог мой, как же ей тяжело сохранять ясность ума. Ответь ей что-нибудь, что хочешь.
— Ладно. Само сообщение прочесть?
— Нет. Я знаю про что оно.
— Тут что-то про Пасынок, климат и отшельников. Оказывается эту планету покидают люди. Ещё что-то про религию и посмертный виртуальный последыш. И про детские книги что-то есть тоже.
— Дались ей книжки — сказала Лада — самый мудрый источник знаний для неё закрылся ещё в инкубаторе.
— Так что ответить?
— Ну. Передай ей, что её зовут Янтарь, потому что у неё волосы янтарного цвета. Так и передай. Скажи что для меня это было потрясением. И ещё напиши что бета-Па была корешком, теперь стала листиком, а будет цветочком и семечком. На всю жизнь развлечений…
Валькирия засмеялась: — Так и напишу! Пускай позлиться старуха. При встрече она тебе припомнит.
— Никогда её не увижу — сказала Лада
— А если?
— А если?! — Лада улыбнулась и выудила из складок своей туники длинный, с тонким лезвием, холодный стилет — Я срежу ей волосы!
Валькирия захохотала в полный голос: — Ты молодец! Молодчинка! Сохранила мой подарок!
— Конечно…
Когда трансляция закончилась Лада, продолжала рассеяно держать стилет в руках. Только тут она заметила страх в глазах дроидов. Искусственные люди вполне естественно дрожали.
— Не волнуйтесь — сказала Лада — Не бойтесь. Вам невозможно причинить вред.
Доктор исторических наук Джим Конпол, седой долговязый старик, с крупными, словно каменными чертами лица, проснулся обнажённым, в своей кровати. Во сне он метался страдая от одиночества, и чтобы создать иллюзию блаженства, сгрёб всё своё постельное бельё и подушки в продолговатый ком который теперь сладострастно обнимал левой рукой и ногами. В правой руке старик сжимал крайне редкую вещь обтянутую шершавой кожей ската, рукоять реплики японского меча — катаны.
Вот эта рукоять катаны, единственное, что в постели было сухим. Сам Джим вспотел и бельевой ком тоже был влажный и пахучий.
Тело доктора истории жаждало инъекции лекарственных препаратов — требовалось купировать головные боли, хелатировать следы эмоциональных допингов и придать заряд бодрости на весь предстоящий, долгий, весёлый и поэтому тяжёлый день. У доктора Конпола "остроумного весельчака" любой день был долгим и тяжёлым, и не только для него самого, но и для медицинской службы.
Джим лежал с закрытыми глазами. Он наслаждался утренними, дремотными объятьями. Бельевой ком дарил больше ласки, чем женщины рожавшие Джиму детей, и был заботливее и добрее созданных специально для преодоления одиночества дроидов-компаньонов.