Мысль о том, что из-за очередной стычки повстанцев с имперцами Стелли потерял друзей, на душе стало тяжело: нелепая, бессмысленная гибель, трагическая случайность, которой могло и не быть. Ирату молчал: когда-то он пытался возле Перехода вернуть себе способность быть видимым и слышимым, из затеи ничего не вышло, а Переход сместился. Теперь изгнанный бог случая прекрасно понимал, к чему привели его старания, и касаться этой темы ему было неприятно.
-Спасибо за предупреждение, Ирату, но я не собираюсь встречаться с элиа.
-Ты и на Аксерат не собиралась прилетать, не забывай об этом.
Он улыбнулся и исчез. Промелькнула мысль: что же он будет делать, если вернёт себе отнятое при изгнании на землю? Пойдёт в одиночку мстить собратьям? Глупо и малореально, а Ирату вовсе не производит впечатления существа, способного на такие поступки.
Ближе к ночи позвонила Раина. Элиа согласились на лечение, точного времени возвращения Стелли и Феникса она не назвала, - вроде бы всё было в порядке. Понадеявшись, что вскоре и это прояснится, я со спокойной душой пошла спать.
Мне приснился Стелли. Почему-то во сне я знала, как его зовут на самом деле, - столь же короткое имя и смешное прозвище в качестве фамилии. Снилось, что я пришла в деревянный дом на высоком берегу моря, со мной шёл кто-то такой же маленький, как Стелли, а за дверью нас встречали трое - то ли люди, то ли элиа. В этом сне я ощущала тепло деревянной двери и холод металлической ручки, чувствовала неровность пола под ногами... А воздух звенел от отчаяния и безнадёжности, потому что Стелли был в беспамятстве, и никто не мог ему помочь. Я знала, что чужая здесь, меня пронзали тяжёлые, подозрительные взгляды, а потом раздались чьи-то страстные слова: нет, не верю, неправда! Спаси его хоть ты, раз никто не может!
Мне стало страшно: а я-то что умею? В давящей тишине на плечо легла худая, узкая рука, - а на ней был перстень, что подарила мне Эрлиней. Необоримая сила властно проникла в душу, чтобы узнать, кто я, вызнать сокровенные мысли, мечты и тайны, - казалось, если попробовать сопротивляться, то можно навеки утратить рассудок. Мгновения безмолвного допроса тянулись бесконечно.
Наконец рука исчезла с плеча, а чужая воля отпустила меня. В зале был длинный стол с придвинутыми стульями, я почти упала на один из них.
-Я не знаю, каким чудом ты можешь спасти его, - признал глубокий бас, от которого мурашки шли по коже. - Но выбора нет. Иди.
Кто-то открыл дверь, ведущую направо, в соседнюю комнату, - темнота за ней казалась бездонной. Надо было встать и идти туда.
Каждый шаг давался с трудом, словно сам воздух сгустился и мешал двигаться. Но постепенно чернота дверного проёма становилась всё ближе и бли-же, до неё оставалось три шага, два, один... Миг - и я пересекла черту, отделявшую свет за спиной от мрака впереди.
Там оказалось не совсем темно: кровать и столик освещали две тусклые свечки на канделябре. А на кровати лежал Стелли, - широко раскрытые глаза смотрели в пустоту и казались чёрными. Я подняла его на руки, подхватила канделябр, - от мысли остаться в темноте охватывал дикий ужас, - и с большим усилием повернула обратно. На какое-то мгновение мне почудилось, что в комнате нет двери, и что в зал, где нас ждут, попасть нельзя.
Но вокруг снова посветлело, и я услышала, как за окном хлещет ливень.
-Ты всё же вышла, - удивлённо донеслось слева. - Что теперь?
Я тяжело опустилась на стул, усадила Стелли на колени и поставила на стол канделябр. Тот чуть не свалился, но его удержали. Мысли лихорадочно метались.
-Мне нужна проволока и бумага. Если можно, золотистая.
-Бумаги нет.
-Тогда лёгкие серьги, подвески, - что угодно, лишь бы сверкало.
Проволока, две свечки, чьи-то ажурные серьги, - всё это сложилось в странное сооружение, которое начинало кружиться под действием горячего воздуха. Мы с Эрлиней когда-то гадали так, после чего пробудились мои способности к владению Силой. Если это дало такой сильный толчок, может быть... Нет, никаких 'может быть'. У меня получится, иначе я отсюда никогда не выйду. Казалось, колесо событий приходится крутить собственной волей.
Невидящие глаза Стелли остановились на мерцающем сиянии, и я вскрикнула от боли: его пальцы мёртвой хваткой впились в левую руку. Всё вокруг мешало, не давало сосредоточиться, - пропитавшее воздух напряжение, присутствие сверхчеловеческих существ, их пронизывающие взоры... Я попыталась стряхнуть всё это, не особо надеясь на удачу.
