– В соответствии с их планом все должно было происходить следующим образом: сначала, утром, Клара Салас и Майте Гарсия похищают шеф-повара Серхио Эчабуру. Не спрашивайте, как именно это им удается. Однако, как нам известно, они были знакомы с жертвой, поэтому можно предположить, что они назначают ему встречу на борту прогулочного катера Клары Салас. Возможно, девушки даже проводят на судне всю ночь накануне, чтобы не быть замеченными в порту утром. Кто знает…
Эва сунула скрученную сигарету в рот полицейскому и поднесла ему горящую зажигалку. Сделав первую затяжку, Отаменди принялся рассказывать об убийствах падре Мантеролы и профессора Ольмоса, подробно описав, каким образом девушки обеспечили себе алиби, засветившись на пляже Сурриола и затем проникнув в церковь Сан-Игнасио-де-Лойола вместе с группой пришедших на экскурсию туристов. Полицейский во всех красках живописал, как священнику сделали кровопускание, а профессора еще живым сбросили в воду у скал, чтобы он утонул, не имея возможности пошевелиться. Закончив это повествование, Отаменди выждал некоторую паузу. Удостоверившись, что внимание аудитории было полностью приковано к его рассказу, полицейский выпустил изо рта струйку дыма и не без труда поднялся на ноги.
– И наконец, – произнес он, поравнявшись с судьей, – девушки выходят в море на своем катере: он достаточно мощный, чтобы можно было пересечь на нем залив, несмотря на шторм. Не то что наш, а? – бросил Отаменди Айтору. – Потом они притаскивают повара в здание маяка и в конце концов устраивают там пожар. Вот и все. Так все было задумано.
Комиссар Рамирес засопел – казалось, его не удовлетворил рассказ. Словно ожидая этой реакции, Отаменди тут же продолжил:
– Однако этот план провалился из-за одного маленького обстоятельства. Замысел Клары и Майте состоял в том, чтобы трупы находили постепенно в течение нескольких дней. Сначала – сгоревшего повара. И все терялись бы в догадках: что, черт возьми, мог делать Серхио Эчабуру на маяке? Версии могли быть какие угодно. Может быть, он решил отдохнуть на острове и половить рыбу, а вечером его застал там шторм?.. Правда, Эчеберрия? Ведь закрыть это дело предстояло тебе.
Все присутствующие повернулись в сторону инспектора.
– Что? – Эчеберрия стал озираться по сторонам, как ученик, пойманный учителем на списывании.
– Спокойно, я еще вернусь к тебе. Как я уже говорил, предполагалось, что настоящую причину возникновения пожара установить не удастся, поскольку девушки разработали специальную горючую жидкость, не оставляющую никаких следов. Причиной возгорания, по официальной версии, должен был стать удар молнии: все вокруг быстро вспыхнуло, повар не смог выбраться из огня и так далее и тому подобное…
Ни комиссара, ни судью, ни мэра этот рассказ, очевидно, не слишком убедил. Даже Айтору то, что говорил Отаменди, начинало казаться какими-то бредовыми домыслами. Эрцайна между тем продолжал свое повествование, высказав предположение, что смерть падре Мантеролы, вероятно, должна была квалифицироваться как естественная, связанная с преклонным возрастом, а гибель профессора следовало обставить так, чтобы выдать ее за несчастный случай…
– Как я говорил, все шло хорошо, но Клару и Майте подвело одно маленькое обстоятельство. – Отаменди продолжал ходить по залу с дымящейся сигаретой в руке. – Амайя Мендоса, бегунья. Эта девушка испытывает непреодолимую потребность заглушать свою тревожность бегом: даже когда власти объявляют оранжевый уровень погодной опасности, она выходит на пробежку. Это оказывается сильнее нее. И вот во время своей пробежки она обнаруживает качающееся на волнах тело профессора Луиса Ольмоса – намного раньше, чем рассчитывали Клара и Майте. С этого момента все начинает идти не так, как задумано, – да, Эчеберрия?
– Черт возьми! На что намекает этот человек? – запротестовал инспектор.
– Какое отношение ко всему этому имеет инспектор Эчеберрия? – спросила судья Арреги.
Было заметно, что усталость все больше завладевала Отаменди. С каждой минутой его лицо становилось все бледнее.
– Итак, обнаруживают тело Луиса Ольмоса, и инспектор сразу же узнаёт его, но никому ничего не говорит.
– Это возмутительно! Я не хочу больше выслушивать эти потоки лжи и клеветы!
– Тихо, – приказал комиссар Рамирес.
– Инспектор Эчеберрия и профессор Ольмос прекрасно знали друг друга. Мы нашли в газетных архивах как минимум четыре фотографии со светских мероприятий, где они запечатлены вместе, с бокалами в руках и радостными улыбками. Ты же любишь вечеринки, да, Хабьер? – Отаменди приблизился к инспектору и похлопал его по щеке. – Но тогда, у Гребня Ветра… – полицейский изобразил, будто застегивает рот на замок, – ты предпочел умолчать о том, кем был погибший. Почему?
– Тело было сильно обезображено, – ответил инспектор, отталкивая от себя руку Отаменди. – Я его не узнал.
