– Меня удивляет то, что ты его не знаешь, – ответил эрцайна, резко дернув руль. – Он один из самых медийных духовных персон в Стране Басков.
– Честно говоря, у меня нет времени, чтобы смотреть телевизор.
– Он часто выступает во всяких передачах на телевидении и радио. По-моему, у него даже есть канал на Ютубе. Старик – очень продвинутый тип среди его братии. Он высказывался за любые браки и защищал аборты…
– В ваших словах чувствуется некоторый скептицизм, – заметил Айтор.
– Достаточный, чтобы не удивляться тому, что падре украл цитату из фильма и присвоил изречение себе.
– Я ничего не понимаю.
– А теперь мне нужно, чтобы ты помолчал пять минут.
Отаменди напряженно смотрел прямо перед собой, на дорогу. Бушевавшее море вот-вот готово было поглотить террасу Курсааля.
Айтор обернулся. Эва Сан-Педро сидела с непроницаемым лицом. Однако ему показалось, что под маской невозмутимости все же таилось некоторое беспокойство. Или это ожидание? Какая связь могла быть между иезуитом и погибшим профессором-биологом? Почему аспирантка, сидевшая сейчас на заднем сиденье его машины, узнала в цитате из фильма изречение священника? Все это казалось каким-то абсурдным. Айтор начал уже сомневаться во всех шагах, предпринятых на данный момент. Ведь одно дело – обнаружить улики, и совсем другое – правильно их истолковать. Казалось бы, сотрудник полиции, сидевший сейчас за рулем его машины, должен был знать, что делать в такой ситуации, но, несмотря на это, все их действия пока лишь увеличивали хаос. Эта неизвестность и непонимание происходящего вызывали у него ощущение полного бессилия. Айтор вдруг почувствовал себя ребенком, неспособным контролировать то, что происходит вокруг. Хуже всего было то, что он сам ввязался в эту историю. Однако он должен был докопаться до правды – для этого нужно было что-то узнать и понять…
Они пересекли мост, оставили позади кубические здания Монео и, повернув направо, поехали в обратном направлении по бульвару Колон. «Гольф» резко остановился, заехав на тротуар у площади Каталонии. Там не было ни души. Прямо перед ними возвышалась церковь. Из расположенных на крыше водосточных желобов водопадом струилась вода. В прилегавшем к церкви школьном дворе раздавался скрип качелей, раскачивавшихся от сильного ветра, с перекрутившимися между собой цепями. Как заключил Айтор, перед ними была задняя часть здания, потому что башня в неоготическом стиле находилась с другой стороны. Это была жилая пристройка, состоявшая из трех этажей и присоединенная к главной части – церкви. Все это строение имело мрачный, пустынный и отчужденный вид: окна были отгорожены от внешнего мира наглухо закрытыми ставнями. Все, кроме одного. Айтор машинально поправил рюкзак, висевший у него за спиной.
Они подошли к двери. Отаменди попытался ее открыть, но безуспешно. Затем он позвонил в домофон – никто не ответил. Айтор отступил на два шага назад и посмотрел наверх.
– Одно окно открыто, и горит свет.
Полицейский проворчал что-то себе под нос и недовольно посмотрел на аспирантку, словно это она была виновата в том, что ему предстояло сделать. Он достал внушительную связку ключей и принялся перебирать их, пока не выбрал один. Прежде чем вставить ключ в замок, Отаменди повернулся к Айтору и Эве.
– Когда вас спросят, скажете, что тут было не заперто, дверь открылась сама. Поняли?
Айтор и Эва кивнули.
– Повторите это. Вслух.
– Тут –
Полицейский удовлетворенно хмыкнул и вставил отмычку в замочную скважину. Осторожно поколдовав над замком, он потянул ручку, и массивная деревянная дверь отворилась, впустив их в выложенный каменной плиткой холл, освещенный лишь светом уличных фонарей. Прямо перед ними шла наверх узкая деревянная лестница.
– Вы двое останетесь здесь, – распорядился полицейский.
– Я здесь не останусь, – прошептал Айтор.
– Я тоже, – присоединилась к нему Эва.
– Тогда подождите в машине.
Оба энергично помотали головой.
– Черт возьми, – выругался Отаменди. Он расстегнул кобуру своего пистолета, не доставая его. – Ну ладно. Идите гуськом следом за мной. Только не приклеивайтесь ко мне, держите дистанцию два метра. У тебя же есть фонарик?
– Да, – ответил Айтор, роясь в боковых карманах своего рюкзака.
– Отдай его девушке, – велел полицейский и обратился к самой Эве Сан-Педро: – Будешь светить мне под ноги, максимум – на метр вперед, поняла? И не вздумай поднимать луч фонаря выше – так нас могут заметить.
– А я?
– А ты – замыкающий, будешь прикрывать наш тыл.
Полицейский начал медленно подниматься по лестнице, осторожно ставя сначала каблук своего ботинка и контролируя каждый звук. Эва направилась следом за ним. Айтор между тем рассмотрел одежду девушки: на ней были красные резиновые сапоги и светло-зеленый плащ в белую крапинку, под которым можно было разглядеть тонкую воздушную блузку и бутылочно-зеленую юбку длиной до колена.
