Вспышка молнии осветила внутреннее пространство дома. На втором этаже, куда вела лестница, сквозь деревянное ограждение балкона виднелся ряд грубых дверей, покрытых темным лаком. Айтор предположил, что это были комнаты священников, хотя на первый взгляд не похоже, что там кто-то жил. Вокруг царила полная тишина, в которой слышался иногда характерный скрип старого здания.
Отаменди добрался до второго этажа и, подняв ладонь, жестом велел им оставаться пока на лестнице. Потом он направился к единственной приоткрытой двери, откуда пробивалась полоска оранжевого света.
Эва повернулась к Айтору. Тот с некоторым удивлением тоже посмотрел на нее и улыбнулся. Лишь после этого он заметил, что аспирантка смотрела на складку своей юбки, которую судмедэксперт неосознанно схватил своей вспотевшей ладонью, чтобы не чувствовать себя в одиночестве в столь напряженной ситуации. Он тотчас убрал руку, пристыженный.
Полицейский Отаменди исчез внутри комнаты, и Айтор вдруг остро ощутил, что спина у него была не прикрыта. Из холла внизу, через оставшуюся приоткрытой входную дверь, просачивалось лишь немного света, однако все остальное пространство вокруг было погружено во тьму. Если убийца следил за ними, то он, Айтор, станет следующей его жертвой. Он мог бы напасть на них со спины, вколоть яд и сбросить тела в море. Или подвергнуть пыткам перед смертью. Холодок пробежал по спине Айтора, заставив содрогнуться. Звучный голос Отаменди вывел его из этого состояния тревожного замешательства. Полицейский, стоявший в дверях комнаты, произнес:
– Похоже, тут нужен судмедэксперт.
Айтор надел бахилы и латексные перчатки, чтобы не загрязнить место происшествия. Это была мрачноватая, аскетичная комната: стол, шкаф, кровать – метр пятьдесят на метр девяносто – и дверь, за которой находилась маленькая ванная комната. Лишь ритмичный стук дождя нарушал царившую вокруг тишину. Пол под окном был залит водой. Айтор подошел и закрыл его. Затем, словно загипнотизированный открывшейся перед его глазами картиной, сделал два шага к кровати, где, аккуратно накрытое белой простыней, покоилось тело падре Мантеролы.
Судмедэксперт осторожно отогнул ткань, и его взгляду предстал бледный обнаженный труп старика, лежавшего в позе эмбриона с закрытыми глазами. Это было чрезвычайно жалкое зрелище, яркая иллюстрация финальной беспомощности человека… У него были фиолетовые губы и синеватая кожа. Знакомое ощущение, всегда охватывавшее Айтора перед трупом, вновь овладело им. Он посмотрел на длинную седую бороду, доходившую старику до груди, ребра, сильно выступавшие под кожей, и руки, сложенные между коленями.
Эва стояла в дверях, устремив неподвижный взгляд на безжизненное тело священника. Прижавшись к косяку и напряженно сдвинув брови, аспирантка демонстрировала двойственное отношение к происходящему: с одной стороны, она была шокирована присутствием трупа, а с другой – ее одолевало желание подойти поближе, чтобы его рассмотреть.
– Ирурцун, это Хайме. Пришли нам оперативную группу и скорую помощь к церкви Сан-Игнасио-де-Лойола, район Грос. У нас тут труп. Нужно зайти с задней стороны – да, да, в жилую пристройку. Сейчас нет, Сильвия. Сделай то, что я тебе говорю. Приезжай сюда, и поговорим. – Закончив разговор, полицейский показался в дверях комнаты. – Доктор, у тебя мало времени. Очень скоро сюда явится куча народу, и, наверное, нас отстранят от этого дела.
– Отстранят? Почему? Ведь мы обнаружили еще один труп!
– Нам могут предъявить целый список нарушений: самовольно предпринятые действия, без доклада начальству, вовлечение гражданского лица в расследование убийства, превышение служебных полномочий, невыполнение приказа… Не говоря уже о проникновении в жилище. Хотя… это, надеюсь, останется между нами.
– Я не понимаю, мы что – должны были просто отправиться домой или как?
– Нет, но все следует выполнять в четком соответствии с инструкцией. К тому же у нас с тобой нет никаких особых привилегий, чтобы мы могли делать все, что нам вздумается. Давай, поторопись, я хочу узнать, что произошло со стариком, прежде чем явится Эчеберрия и велит нам проваливать.
Айтор пристально посмотрел в глаза Отаменди, ожидая увидеть в них упрек. Однако ничего подобного там не было. Эва не обращала внимания на их разговор, поглощенная созерцанием трупа.
– Хорошо, – сказал Айтор.
