– А что я такого сделал? А? Заговорил о том, что она должна была сказать нам в самом начале?
– Вы ее не понимаете, – сказал Айтор, вставая. – Эва ничего не сказала нам просто потому, что не сочла это важным. И она была права: будь она пятой или последней в списке – это ничего для нас не меняет. Она не имеет никакого отношения к нашему делу.
– А, ну конечно – я ее не понимаю, куда мне до тебя! – ответил Отаменди, поднимаясь с помощью Льярены. – Я подумал, что ты будешь чувствовать себя в долгу перед ней, но это тебе ни к чему…
– Но мы и в самом деле в долгу перед ней! Мы сильно подставили ее, втянув в это дело, она не обязана была нам помогать! Вы вообще думали о ком-то, кроме себя самого, этой ночью?
– Я сделал то, что должен был, – оправдывался полицейский. – Иногда это неприятно.
– Знаете что? – с упреком произнес Айтор, чувствуя, как волна разочарования захватывает все его существо. – Наверное, Эва права: каждый из нас делал все это исключительно ради самого себя.
Отаменди молчал, поглаживая челюсть в том месте, куда пришелся удар Айтора.
– Вам же, в сущности, наплевать на них, – продолжал судмедэксперт, указав на компьютер. – Вы прикрываетесь верностью долгу, профессионализмом и благими намерениями. Красиво рассуждаете о справедливости и правосудии, но на самом деле в вас говорит лишь уязвленное самолюбие полицейского-неудачника.
– Ну, ты закончил уже свою истерику?
Айтор двинулся на Отаменди, снова готовый броситься на него с кулаками. Полицейский отреагировал так же, и Льярене вновь пришлось встать между ними.
– А чего ты хочешь? Чтобы я не высказывал свое мнение? Не дождешься! – гневно заявил Отаменди. – И да, есть ситуации, в которых приходится надавить на человека, чтобы получить информацию.
– Надавить? Вот так, как с ним? – Айтор кивнул на забившегося в угол журналиста.
– Ты не хочешь этого понимать, да? Что ж, ладно… Этот тип собирался уничтожить доказательства изнасилований! Тогда никто никогда бы не узнал, что произошло с этими девушками. Так что я должен был это сделать – и точка. Когда-нибудь ты…
– …поймешь. Ну конечно, – закончил Айтор, взбешенный тем, что все разговаривали с ним как с идиотом. – Нет уж, спасибо, надеюсь, мне никогда не придется это понять. И знаете что? Иди ты к черту!
Пропади все пропадом! Айтор вышел из кабинета, хлопнув дверью. Именно тогда, когда они наконец нашли нечто действительно разоблачительное, все полетело в пропасть. Как же так получилось? Ведь до этого момента ему казалось, что они так хорошо сработались. Как настоящая команда. Теперь все было по-другому – грязь, в которую они влипли, запятнала и их самих. Айтор начал бояться, что быть судмедэкспертом означало именно это: сталкиваться с худшими проявлениями человеческой сущности. Подавленный и угнетенный своими мыслями, он шел к выходу, вытирая слезы мокрым рукавом и в результате лишь размазывая их по лицу. Снаружи вновь свирепствовала галерна, и огромные окна в холле дворца Мирамар подрагивали от налетавших порывов ветра. Они словно провожали его, побежденного, снисходительными аплодисментами. С затуманенным от ярости взглядом Айтор прошел мимо пустых комнат, наткнулся на стену и лишь потом отыскал дверь. Ослепленный слезами, он наконец вышел на улицу. Дождь лил как из ведра, обещая промочить его до нитки, и из-за ветра было тяжело держаться на ногах. Добравшись до своего «Гольфа», Айтор попытался открыть дверь, но в этот же момент осознал: ключи от его машины остались у проклятого Хайме Отаменди.
– Черт! – Айтор принялся пинать дверь автомобиля, не думая о том, что мог привлечь этим патруль Эрцайнцы. – Черт! Черт! Черт! Черт!
В конце концов, обессиленный, он упал на землю, подставив себя под струи дождя. Обхватив голову руками, Айтор ощупал свои шрамы. Ботинки у него были перепачканы в грязи, и, взглянув на них, он вспомнил, как падал в парке, когда был маленьким, а отец смотрел на него с ободряющей улыбкой. Он никогда не бросался в панике к Айтору, как другие родители к своим детям. Отец останавливал мамин порыв, дожидаясь, пока Айтор поднимется сам, – и только тогда они брали его на руки. Мама сердилась на папу, а тот говорил, что мама хорошая девочка. Они были такие разные… и так любили друг друга. Как же Айтору их не хватало! В такие моменты он чувствовал себя бесконечно одиноким.
Внезапно Айтор заметил, что из каменной аркады дворца за ним наблюдала какая-то фигура: это был Отаменди.
– Ты прав! – воскликнул эрцайна, перекрикивая рев бури. – Я хотел доказать всем, что чего-то стою, – и да, я боялся сесть в лужу. Ты это хотел от меня услышать?
Айтор ничего не ответил – ему хотелось снова его ударить.
– Но дело не только в этом, – добавил Отаменди. – Мы сами ввязались во все это, и на нас теперь лежит груз ответственности. Да, я знаю, тебе кажется, что меня волнуют только собственные проблемы, – что ж, ты можешь думать как хочешь, но это не так.
Полицейский подошел к Айтору.
