– То, что мы увидели там, все меняет, – произнес он, махнув в сторону дворца. – И Льярена обнаружил еще кое-что важное, но я не могу толком понять это без тебя. Послушай – да, я не должен был угрожать Васкесу, но эти видео совсем выбили меня из колеи… поверь, я ничего ему не сделал – просто припугнул. А что касается инцидента с Эвой – мне очень жаль, правда. Я не должен был на нее давить, просто мне очень не понравилось, что она скрыла от нас свое место среди конкурсантов. Неприятно осознавать, что… что все вокруг что-то скрывают. Возможно, я должен был просто поверить ей, но это не в моих правилах. Моя работа не позволяет мне доверять людям.
Бешено колотившееся сердце Айтора начало понемногу успокаиваться. Чувствовалось, что эрцайна говорил искренне. Наверное, это было нечто самое близкое к извинению, что Отаменди мог сказать. Впрочем, Айтору было достаточно того, что этот человек признал свои ошибки и страхи.
– А теперь, – произнес Отаменди, протягивая ему руку и помогая подняться, – можно я не буду делать себе харакири, а мы просто вернемся и продолжим работать, ладно?
В остановленном видео на мониторе компьютера профессора Ольмоса застыло изображение падре Мантеролы, в одних трусах и со странной улыбкой на лице, как у психически нездорового человека. Льярена сидел в кресле перед монитором, а Отаменди задумчиво прохаживался за его спиной. Айтор, все еще не до конца успокоившийся, отыскал табурет, чтобы посидеть и прийти в себя. Он был весь промокший от дождя, и у него болели ребра. Его физическое и психологическое состояние оставляло желать лучшего. Он злился, но уже не знал на кого – Отаменди, Эву или самого себя. Айтор не мог выбросить из головы мысли об аспирантке. Только острая необходимость раскрыть дело заставляла его продолжать действовать.
– Вот веский мотив для убийства, – произнес Отаменди, указывая на экран.
– У Клары Салас и Майте Гарсии есть алиби, а Айноа Абенохар мертва, – заметил Айтор, стараясь сосредоточиться. – Остается только Юсра Адиб.
– Юсра Адиб находится в больнице. Сегодня ее отцу сделали срочную операцию, аппендицит. Она весь день провела там, – неожиданно сообщил Льярена. – Потом уснула. Как только она узнала, что ее ищут, сразу связалась с нами.
– Что? – ошеломленно воскликнул Айтор.
– Да, похоже, у нее железное алиби, – добавил Отаменди.
– В больнице полно камер видеонаблюдения, и персонал тоже должен был ее видеть в течение дня. Короче говоря, было бы очень глупо придумывать такую версию, если это неправда, – подтвердил Льярена. – И, по ее словам, она весь день не брала в руки телефон, поэтому ничего не знала.
Юсра Адиб была единственной участницей проекта, не фигурировавшей на видео, подумал Айтор. Это снимало с нее подозрения или, по крайней мере, лишало мотива для убийства. Но почему ей удалось всего этого избежать?
– Есть еще новости, – произнес Отаменди, кивком указав на Льярену.
– Я нашел тех немцев, – сообщил эрцайна.
Айтор непонимающе на него посмотрел. О каких немцах он говорил?
– Немцев, с которыми пересеклась свидетель Амайя Мендоса на бульваре Мираконча, – пояснил Отаменди, увидев недоумение на лице судмедэксперта.
Айтор вспомнил, что, по заявлению бегуньи, она встретила группу иностранцев неподалеку от отеля «Лондрес». Прежде чем он успел что-либо спросить, у Отаменди зазвонил телефон.
– Это Ирурцун. – Полицейский нажал кнопку громкой связи. – Сильвия, подожди секунду. Льярена, можешь увести отсюда Васкеса? Хватит ему тут слушать. В середине коридора есть туалеты – пристегни его где-нибудь там наручниками.
Льярена поднял поскуливавшего журналиста и вывел его из кабинета.
– Сильвия, ну как там дела?
– Здесь все стоят на ушах – обнаружили Камару и Санта-Колому в камерах.
– А ты сама сейчас где?
– Прячусь в хранилище, но, думаю, меня быстро найдут. Слушай, Хайме, я поговорила с мамой Айноа Абенохар. Мне пришлось перебудить всю их деревню, включая священника. Я сказала ему, что дело очень срочное, и он отправился домой к Абенохар, чтобы связать меня с матерью. Ее зовут Виктория.
– И что она тебе сказала?
– Она заверила меня, что ее дочь не была убита.
Айтор привстал со своего табурета, и они с Отаменди обменялись удивленными взглядами.
– Почему она так в этом уверена? – спросил полицейский.
– Потому что сама нашла свою дочь в ее комнате – повесившейся. Айноа покончила с собой. Вне всяких сомнений, – ответила Ирурцун.
Судмедэксперт поднялся на ноги, стараясь переварить информацию, открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашел подходящих слов. Он провел рукой от шеи до груди, пытаясь привести в порядок свои мысли и успокоить дыхание. До этого момента они относили Айноа Абенохар к категории убитых. Однако это оказалось не так. Она сама лишила себя жизни. Почему? Он вспомнил видео, которое они посмотрели. Ну конечно. Она не смогла всего этого вынести.
– Это опять все переворачивает, – донесся из трубки голос Ирурцун.
– И добавляет еще один возможный мотив – месть, – задумчиво произнес Отаменди.
В кабинете вновь появился Льярена.
