Звенигородцы, как показывают события начала 30-х годов, сделали ставку на волынских князей и, прежде всего, на Даниила. Здесь позиции его были явно прочнее, чем в Галиче. Не случайно в 1232 г., когда поход на Галич начал венгерский король Андрей II с сыновьями, Даниил предпочел дожидаться его не в Галиче, а у Голых Гор[2686], ближайшем к Звенигороду пригодном для битвы месте[2687]. Союзнические отношения Даниила со звенигородцами и, вероятно, жителями некоторых других галицких «пригородов» объясняют нам, почему этот князь на пороге Галицкой земли отказался от помощи киевского князя Владимира Рюриковича, а также половцев[2688]. Не сделай этого, волынский князь наверняка оттолкнул бы немалую часть своих сторонников в Галицкой земле, рискуя выглядеть в их глазах обычным завоевателем.
Подведем некоторые итоги. Вопреки распространенному мнению, мы приходим к выводу, что правление венгерского королевича Андрея в Галиче опиралось на достаточно прочную поддержку городской общины. Не только галицкие бояре, приверженцы мнимой провенгерской партии, но и все галичане в массе своей отдавали предпочтение этому правителю, в особенности же перед лицом настойчивых попыток княжившего в соседней Волыни Даниила Романовича во что бы то ни стало вернуть свою галицкую «пол-отчину». Не только венгерский гарнизон и дружины «изменников»-бояр, но и галицкие полки принимают участие в военных действиях Андрея, предпринятых против Даниила и его союзников, участвуя в походах на Киев и на Волынь. Именно галичане, несмотря на крайне неблагоприятную для них обстановку (неравенство сил, измену части галицких «пригородов», лишения и голод), ведут самоотверженную борьбу за своего королевича и девять недель отбиваются от войск Даниила, осаждавших город; только внезапная смерть Андрея вынуждает «изнемогших» горожан капитулировать.
Борьба за Галич происходит на фоне обострения внутриволостных противоречий. Фактически Галицкая земля утрачивает политическое единство: значительная часть «пригородов» выходит из подчинения столице и вступает с ней в открытую вооруженную борьбу. Среди них особо стоит отметить сепаратистские настроения звенигородцев и обитателей Понизья; но этим, судя по всему, круг галицких «мятежников» не ограничивался. В целом они составляли весьма многочисленную и грозную силу, — недаром летописец называет их «большей половиной Галича», давая понять, что жители собственно Галича остались в меньшинстве. В то время как община стольного города насмерть стояла за королевича Андрея, «пригороды» во главе со своими боярами добровольно перешли под руку Даниила, что дало ему решающий перевес и позволило сломить сопротивление галичан.
Однако победа, добытая такой ценой, не приблизила Романовича к желанной цели, она означала лишь начало нового витка изнурительной и бесперспективной борьбы. Чтобы прочно обосноваться на галицком столе, необходимо было наладить и поддерживать добрые отношения с общиной, привыкшей решать судьбу княжеского стола «на всей своей воле», расположить к себе галичан и в том числе авторитетных общественных лидеров — бояр, чего никак не удавалось властному и честолюбивому Даниилу. Накопив силы, галичане вновь выступили против неугодного правителя.
Вначале 1234 г. захватив в очередной раз галицкий стол, Даниил с первых же дней пробует вести активную внешнюю политику, прибегая к испытанному средству добиться расположения общины за счет громких побед и богатых трофеев. Обстоятельства как будто благоприятствуют этому. В Галич присылает своего сына киевский князь Владимир Рюрикович с целью заключения военного союза против черниговского князя Михаила Всеволодовича и поддерживавшего его Изяслава Мстиславича[2689]. Последние, как поясняет летописец, «не престающа на нь (киевского князя. —
