Выйдя в коридор, она не обратила никакого внимания на испуганно дернувшуюся служанку. Девушка, занимающаяся уборкой, застыла, будто опасалась сделать лишнее движение. Запоздало вспомнив о правилах, служанка нервно согнулась пополам. И неважно, что госпожа ее больше не видела. На всякий случай лучше перестраховаться.
Шурша платьем, женщина поднялась на этаж выше. Подойдя к двери, она глубоко вздохнула, явно пытаясь взять эмоции под контроль, и только после этого толкнула дверь и сделала шаг вперед. Ей не требовалось разрешения войти. В конце концов, этот дом ее собственность.
Скользнув взглядом по гостиной, женщина прошла дальше. Затем толкнула еще одну дверь, ведущую в спальню. Увидев гору на кровати, она стремительно подошла и сдернула одеяло с лежащего человека.
— Зачем ты это сделал? — требовательно спросила она, наблюдая, как молодой человек недовольно ворчит и пытается отыскать, чем можно накрыться.
— Отстань, — проворчал он, накрывая голову подушкой.
Скрипнув зубами, женщина поморщилась, только сейчас понимая, что в комнате стоит невыносимый запах. Не было никаких сомнений, что ее горячо любимый сын вчера вечером перестарался с вином.
— Вставай, — потребовала женщина, отбрасывая в сторону и подушку.
— Что ты пристала ко мне? — потребовал ответа подросток, утыкаясь в простыню. Ему явно не хотелось ни вставать, ни разговаривать. Немудрено, учитывая, что спать он лег всего пару часов назад, после того как выпил несколько кувшинов отборного, привезенного из-за моря вина.
Окинув сына презрительным взглядом, женщина подошла к креслу и аккуратно присела на край.
— Я не уйду отсюда, пока ты не встанешь и не ответишь на мои вопросы, — пригрозила она, холодно глядя на сына. Подросток в свою очередь всеми силами демонстрировал, как он не хочет говорить в этот конкретный отрезок времени.
— Что ты ко мне пристала? — рыкнул он, подскакивая. Гневно взглянув на мать, парень, скривился, будто увидел нечто неприятное.
Женщина не обратила на эту гримасу внимания. Она понимала, что у любимого сына сейчас сложный период, поэтому вспышки агрессии и недовольства вполне оправданны. В пятнадцать многие люди бывают неблагоразумными.
Не заметив реакции на свои слова, парень фыркнул и встал. Потянувшись, он зевнул и почесал живот, мысленно ругая проклятых насекомых, от которых нет никакого спасения.
— Чего тебе надо? — грубо спросил он. Подойдя к столу, он поднял крышку на подносе и оглядел закуски. Он всегда любил перекусить перед завтраком, поэтому слуги обычно оставляли ему что-нибудь с вечера.
— Я хочу знать: зачем ты это сделал? — наблюдая, как сын нюхает каждый кусочек холодного мяса прежде, чем отправить в рот, поинтересовалась женщина.
— О чем именно ты спрашиваешь? — поинтересовался парень, отламывая кусок лепешки. — Я много чего сделал, — он усмехнулся, будто вспомнил о чем-то, чем можно было гордиться.
— Я про Висконсию, — назвав имя падчерицы, женщина скривилась.
Когда она отсылала ущербную девку в проклятый дом, то очень надеялась, что больше никогда не услышит имени дочери своего покойного мужа. И дело не только в проклятии, слухи о котором доходили до нее давно. Эми и ее муж обязаны были «позаботиться» о девке должным образом.
Женщина раздраженно передернула плечами. Ничего нельзя доверить другим!
— О, ты об этом? — парень не выглядел ни напуганным, ни пристыженным, ни встревоженным. Он продолжал жевать, обращая на мать внимания ровно столько же, сколько в самом начале. — И что не так? Разве ты не хотела, чтобы эта жирная корова сдохла?
От слов сына женщина скривилась. Ее не волновало, что сын оскорбляет падчерицу, просто не хотелось слышать, как ее мальчик сквернословит. Это выглядело вульгарно и грязно.
— Следи за языком! — упрекнула она. Парень в ответ закатил глаза. — То, чего я хотела, тебя не должно волновать! — резко бросила она. — Ты не должен в это влезать. А теперь еще раз: зачем ты этот сделал? Кто просил тебя нанимать кого-либо для ее устранения?
— Никто, — парень пожал плечами.
— Не лги мне! — баронесса повысила голос, белея от прокатившейся по венам ярости.
— А ты не ори на меня! — ответил парень, резко оборачиваясь к матери с раздражением. У него и так голова болела, а тут еще она.
Женщина на миг застыла, а потом медленно поднялась, глядя на сына свысока и с явным презрением.
— Я последний раз прошу тебя ответить на вопрос, — тихо произнесла она. От холода в ее голосе люди всегда ощущали дискомфорт. Сын баронессы фыркнул, показывая всем своим видом, что не впечатлен демонстрацией силы.
— Что тебе непонятно? — спросил он, бросая кусок недоеденной лепешки обратно на поднос. — Да, я пошел в одну из гильдий и заказал ее.
— Он был твоим отцом, — ледяным голосом сказала баронесса.
— Правда? — парень снова фыркнул, изучая мать насмешливым взглядом.
Женщина прищурилась.
