Вышивание? Рисование? Занятия вполне благородные, но Галина Николаевна сомневалась, что способна делать что-то подобное на протяжении всей жизни.
Балы? Хорошо, конечно, но не каждый день. В остальном, как она подозревала, делать ей будет нечего.
А какие плюсы? Деньги и, возможно, какая-нибудь недвижимость. Галя ведь что-то слышала об особняке первой жены барона.
Нужно было решить, чего именно она хочет: богатства или свободы. Конечно, не исключено, что никаких ужасов не будет, но рисковать лишний раз не хотелось. Галина Николаевна не была готова выйти замуж за того, на кого укажет король. И уж тем более не хотелось, чтобы в ее жизнь вмешивались посторонние люди.
— Не стоит, — решила она, подумав, что доходов с таверны лично ей хватит за глаза. Понятно, что впереди ждало множество проблем, но лучше так, чем откусить больше, чем можешь прожевать.
Тем более что проблемы только побуждали ее к действию. Жизнь казалась многогранной, наполненной. Без всего этого она будет ощущать себя запертой в клетке.
Она могла представить, как проходит обычный день знатной дамы. Галина могла прожить так день, два, ну, может быть, месяц, максимум — полгода, но потом ее просто задавит скука.
Возможно, именно поэтому аристократы любили сплетни и скандалы, ведь те раскрашивали их тусклую жизнь яркими красками. И неважно, что краски эти дурно пахли и ощущались липкими.
Услышав ответ, Легран едва сдержался, чтобы не воскликнуть удивленно. Он не ослышался? Она сейчас действительно отказалась от возможности заполучить в свои руки больше денег?
— Ты уверена? — осторожно переспросил он, заглядывая в глаза баронессе.
Почему-то в этот момент в его душе возник какой-то шарик, который с каждым мгновением становился все больше. От этого Эруард ощущал легкое удушье. Странно, но это чувство не было неприятным, наоборот.
— Твоя семья богата, — добавил он.
— Я знаю, — Галя кивнула. Об этом она тоже слышала. Вот только в ее системе ценностей деньги были не на первом месте. В конце концов, их всегда можно заработать.
Она могла подумать о возможности заполучить наследство, но только в том случае, если бы у нее сейчас не было вообще ничего. А так, условия ее жизни вполне приемлемы. Драгоценностей хватит надолго. Дом у нее есть. В будущем появится постоянный источник дохода и занятости. Конечно, придется немного постараться, но после она сможет ощутить удовлетворение от проделанной работы, а это не менее важно, чем все остальное.
Улыбнувшись, Галина повернулась к Леграну.
— Спасибо, — поблагодарила она, чувствуя умиротворение от сделанного выбора. — Я ценю твое предложение и стремление помочь. А теперь прошу прощения, мне нужно работать.
Эруард рефлекторно кивнул. Баронесса ушла, а он все стоял и смотрел в одну точку, пытаясь осознать то, что узнал.
Он никогда в своей жизни не встречал человека, готового отказаться от денег. Никогда! Ни одного! Женщина, мужчина — неважно!
Легран перебирал в уме всех, кого он знал, но ни один из них даже в мыслях не отказался бы от возможности увеличить свои финансы.
Наверное, кто-то другой посчитал бы поступок баронессы величайшей глупостью. Вот только сам Легран никак не мог назвать Висконсию глупой. Она не производила такого впечатления. И честно говоря, сейчас, размышляя об этом, Эруард с некоторым изумлением понял, что ему не следовало ждать другого ответа.
Его охватила незнакомая дрожь.
Он прищурился, подумав, что просто обязан присвоить себе этого непостижимого человека. Легран хотел увидеть еще больше ее граней, ведь она, несомненно, сияла ярче любого драгоценного камня.
Ощутив прилив воодушевления, Эруард улыбнулся, но в следующий миг почувствовал, как все внутри сжимается от тревоги.
Его отец не должен узнать об этой симпатии. Никогда!
Его живот скрутило от осознания возможной опасности. Если отец узнает, что сын относится к баронессе благосклонно, то сделает все, чтобы свести их вместе. Он не посмотрит на то, что сейчас у Висконсии почти нет денег. Даже ее необычная для леди внешность вряд ли станет препятствием.
Все это окажется второстепенным, ведь главное для отца — будущий внук, который унаследует их проклятую силу.
Легран нахмурился. В отличие от отца, он не испытывал большой потребности в продолжении рода. Конечно, он был благодарен предкам, пожертвовавшим личным счастьем ради того, чтобы он когда-нибудь появился на свет, но сам он делать этого не собирался. Эруард не желал взваливать на свои плечи ответственность за чужой выбор. Он никого не просил поступить так, как сделали они.
Кроме того, он не желал своим потомкам такой судьбы. Он не хотел, чтобы его сын был вынужден смотреть, как умирает его любимый человек.
Эруард не собирался ничего говорить родителю. Он уважал выбор отца и не хотел обесценивать то, что тот сделал, но идти по его стопам он тоже не хотел.
