Камилла ничего не ответила, задумчиво посмотрев на девочку. С чего вдруг воспитательница заслужила хранить такие тайны? Молчание затянулось, и пришлось спросить:
— Так ты скажешь или будешь молчать?
— Скажу. Так вот, нам предсказали, что одна из нас умрет молодой, а вторая станет императрицей.
Камилла презрительно фыркнула и, на всякий случай, уточнила:
— Ты же не веришь в это, да?
— Хотелось бы, — вздохнула девочка. — Потому что Лира будет претендовать на место императора, а я смогу скромно наблюдать за её успехами и только. Так что у неё гораздо больше шансов получить титул императрицы, а у меня — умереть от болезни, как мама. Но дело в том, что это был не простой провидец с улицы. А личный королевский оракул принца Освальда. Все великие люди хотят попасть к нему за предсказанием в башню печали. Он практически никогда не ошибается.
— Практически никогда — не значит никогда.
— Это точно, — согласилась Амелия. — Слушай, а у тебя сколько детей?
— Двое, — сразу ответила Камилла, без запинки. — Оба младше тебя.
— Скучаешь по ним, да?
— Честно говоря, как только сюда приехала, думала, что жутко от них устала. А сейчас, конечно, скучаю.
Врать было несложно, даже совсем. Сначала лжесоветнику, теперь Амелии. Перед поездкой Камилла так сильно волновалась, что кто-то уличит во лжи, что запоминала биографию Фриды Гелдер, пока не будет отлетать от зубов. Но, как оказалось, делать этого было необязательно.
— Ладно, доброй ночи, — попрощалась Камилла. — Тебе уже пора спать.
Воспитательница задула свечи, и комнату осветил лунный свет. Затем направилась к выходу и уже потянулась к двери, но внезапно услышала задумчивый вопрос прямо в спину:
— Ты ведь на самом деле не воспитательница, да?
Камилла замерла на месте, ощущая на себе взгляд младшей. Спокойная, сонная атмосфера в комнате сменилась нарастающим напряжением. Рука сама по себе сжала дверную ручку. Давно ли Амелия догадывалась? Может, не стоило так легкомысленно относиться к вопросу о детях?
— У меня что, так плохо получается? — наконец, спросила Камилла.
— Не то, чтобы совсем ужасно.
— Так в чем же дело?
Камилла вернулась обратно к кровати Амелии и встала прямо над ней. Глаза ещё не привыкшие к темноте едва различали её силуэт. Девочка села, облокотившись спиной об перегородку у изголовья кровати и прижав ноги к телу.
— Те, кто были до тебя они… совсем другие, — призналась Амелия. — Старше. И вели себя иначе. Вот я и подумала, что ты здесь не просто для того, чтобы следить за нами и воспитывать. Чего ты, кстати говоря, практически не делаешь.
— А для чего же? — продолжила спрашивать Камилла.
— Я думаю, дядя попросил нанять тебя. Чтобы ты присмотрела за мной и Лирой. И чтобы ничего не случилось, по крайней мере, до коронации. Ведь сейчас, когда приближается этот день, в замке полно гостей. Кто-то может оказаться недоброжелателем.
Камилла вздохнула и села на прежнее место рядом с девочкой. Сейчас самое лучшее было бы подтвердить её слова. Это все бы решило, по крайней мере, до прибытия управителя Грейнора в замок. Но после всего произошедшего обманывать не хотелось.
— Я очень хочу сказать тебе, что это правда, — тихо выдавила из себя Камилла. — Но это будет ложью.
Амелия задумчиво посмотрела на воспитательницу, но все же решилась спросить:
— Тогда кто же ты?
— Я… твой друг, — уклончиво ответила Камилла. — Это все, что тебе надо знать.
— Не можешь рассказать, да? — с грустью в голосе спросила Амелия. — Хорошо. Просто, знай, я тебе доверяю. И не буду расспрашивать.
— И почему же ты мне доверяешь?
— Тебя ведь пригласил советник Вилберн. А он служит нашей семье уже многие годы. Я ему верю не меньше, чем себе.
Выходит, Вилберн все же рассказал девочкам о том, что лично подобрал воспитательницу. И именно это спасло Камиллу. Но, почему же нирту, притворяющийся советником Двейном, решил проверить Фриду Гелдер? Где она прокололась? А затем ещё и письмо с гальрадским ястребом сначала для Лиры, потом для Вилберна. Это все неспроста.
— Просто… расскажи мне все, когда придет время, ладно? — тихо попросила Амелия. — Это гораздо лучше, чем ложь.
— Обещаю. А сейчас закрывай глаза и спи.
Убедившись, что Амелия легла, Камилла вышла из комнаты. В коридоре замка было пусто и тихо, как и обычно в это время. И только где-то внизу можно было различить еле уловимые разговоры людей, оставшихся пить вино и болтать после ужина. Она не могла сделать ни шагу дальше и просто прислонилась спиной к двери, выдохнув с облегчением.
В детстве Дьюк не мог представить, что однажды станет одаренным, пусть даже самым простым и распространенным в Гальраде даром.
