Он выглядел озабоченным, и Стас его отлично понимал. Не понимал он только мотивов нечистых. Последние восемьдесят лет между вервями не было никаких серьезных столкновений, споров или конфликтов. Хотя демоны не упускали возможности напомнить о том, что когда-то остальные их угнетали и фактически притесняют до сих пор, но никогда это, за исключением единичных случаев, вроде московской банды Фролова, не выливалось в неприкрытую месть. Может быть, им окончательно надоело носить человеческие маски, не иметь возможности использовать свою магию и оттого страдать огненным безумием?
Но даже упыри и длаки опасались нечистых, которые во время Великой Отечественной войны показали себя с самых худших сторон. И сейчас уже всем было плевать, что демоны тоже пострадали не меньше, став инструментами в руках Третьего Рейха и его союзников. Возможно, какие-то процессы протекали исключительно внутри их собственной верви, а нечистые все это время тщательно скрывали свои намерения и настроения? И те вспышки, что периодически случались, например бунт Фролова, были лишь отголосками и намеками на все это.
Хорошо бы разговор с главой нечистых Верлиокиным прояснил хоть что-то.
Стас рассказал Муромцеву о том, как вообще продвигается дело Красы и куда команда собирается двигаться в своем расследовании дальше. Слушая его, начальник кивал, а когда колдун закончил, то Муромцев сказал:
– Работайте. Доводите до меня любую важную информацию. Даже догадки, даже неподтвержденные предположения. А я попробую попросить помощи у Горынычева и Вештицыной. Возможно, они смогут нам хотя бы рассказать что-то полезное.
– Есть, – отрапортовал Стас.
Покидая кабинет начальника, он пропустил девушек вперед и успел заметить, что Муромцев поднял трубку внутреннего IP-телефона.
К тому моменту, как Стас, Алиса и Женя вернулись к себе, до конца рабочего дня оставалось два часа. Колдуны провели их в напряженной тишине, а потом собрались и покинули офис, лишь попрощавшись друг с другом на улице. Марк и Алиса вместе направились в сторону Северного вокзала, Драгунов зашагал к автобусной обстановке, а Стас, взглянув на Женю, стоявшую рядом с ним, махнул ей рукой:
– До завтра!
И поспешил уйти. Но все время, пока он шел до пешеходного перехода, колдун ощущал на своей спине разочарованный взгляд девушки. От этого сжималось сердце и ныла душа, но если бы только Женя могла понять его мотивы! Он был бы счастлив ответить ей взаимностью – да, он понимал, что нравится ей. Стас знал об этом с самой первой недели работы в паре с Женей, но тогда относился к этому со снисходительным дружелюбием, надеясь, что девочка потеряет к нему интерес, встретив в УСК какого-нибудь молодого колдуна, более близкого ей по духу.
Но время шло, а симпатия девушки к Стасу только крепла, превратившись во влюбленность. Колдун ждал, что это чувство перегорит, но оно трансформировалось в нечто большее. Сам Стас осознал свои чувства к Жене месяца полтора назад. Его жизнь не перевернулась в миг появления девушки, понимание пришло гораздо позже. И тогда все, что он мог сделать, это закрыться и выстроить вокруг себя стену, еще более толстую и высокую, чем она была раньше.
С тех пор как с его семьей случилась беда, Стас поклялся себе, что не заведет никаких серьезных отношений. В его жизни были связи на одну ночь, даровавшие легкость в теле, мимолетные свидания, позволявшие сбросить с плеч груз ответственности, притвориться кем-то другим и общаться с собеседницами так, будто никакого УСК и работы в нем никогда не было. Все это помогало, давно стало обычной частью существования Стаса. Те, кто не знали его историю, насмехались над ним. Те, кто были в курсе, сочувствовали. Колдуну же было плевать, главное, что он не подвергает других опасности.
Но то, что с ним происходило сейчас, никак не входило в его планы и делало его жизнь невыносимой. Стас научился контролировать свои чувства, но не умел избавляться от них. Он надеялся, что когда-нибудь просто перегорит, но сколько еще времени нужно будет для этого? Сколько еще ему придется украдкой смотреть на девушку за соседним столом и желать сказать ей что-нибудь приятное, хотеть коснуться ее, увидеть улыбку, предназначенную только ему? Желать и умирать каждый раз, когда невозможность всех этих действий сжигала его изнутри.
На минуту вернувшись в реальность из своих мыслей, Стас огляделся: оказывается, он прошел уже больше половины пути до дома. Ноги несли его сами по знакомой дороге, без участия разума. Оставив позади очередной пешеходный переход, колдун вновь углубился в себя.
