Даже скача вдвоем на одной лошади и с лошадью с вещами сзади, уклониться от столкновения с противником было, тем не менее, возможно, хотя это уводило их далеко с пути. Дэмиен вывел их из русла реки через несколько часов, когда густой подлесок мог бы их скрыть.
К наступлению сумерек они знали, что Акиэлосская армия не преследует их, и замедлились. Дэмиен сказал:
— Если остановимся здесь, то можем развести огонь, не сильно рискуя быть замеченными.
— Здесь, в таком случае, — сказал Лорен.
Лорен позаботился о лошадях. Дэмиен позаботился о костре. Дэмиен заметил, что Лорен потратил на лошадей больше времени, чем обычно или чем было необходимо. Он проигнорировал это. Он сделал костер. Расчистил землю, собрал веток и поломал их до подходящего размера. И затем молча сел рядом с огнем.
Ему никогда не узнать, что заставило того человека напасть. Может быть, он думал о безопасности своего отряда. Может быть, все, через что он прошел в Таразисе или Брето, возбудило в нем агрессию. Может быть, он просто хотел украсть лошадь.
Третьесортный солдат из отряда из провинций; он не ожидал встретить своего Принца, командира армий, и столкнуться с ним в борьбе.
Прошло много времени, прежде чем Лорен принес тюки и начал переодеваться из своих промокших вещей. Он перекинул верхнюю одежду через нависающую ветку, стащил сапоги и даже частично расшнуровал рубашку и штаны, распуская их. Затем он сел на свернутый спальный мешок из тюка достаточно близко к огню, чтобы высушиться самому — со свисающей шнуровкой, полураздетому, с легким паром, поднимающимся от одежды.
— Я думал, что тебе просто убивать, — сказал Лорен. Его голос был тихим. — Я думал, что ты делал это бездумно.
— Я солдат, — ответил Дэмиен, — и был им очень долгое время. Я убивал на аренах. Я убивал в сражениях. Это ты имеешь в виду под просто?
— Ты знаешь, что не это, — сказал Лорен тем же тихим голосом.
Пламя теперь горело ровно. Оранжевые язычки выедали основание широкого центрального полена.
— Я знаю о твоих чувствах к Акиэлосу, — сказал Дэмиен. — То, что случилось в Брето… это было по-варварски. Я понимаю, что для тебя должно мало иметь значения, если я скажу, что сожалею об этом. И я не понимаю тебя, но знаю, что война лишь все усугубит, а ты единственный человек, которого я видел пытающимся ее остановить. Я не мог позволить им навредить тебе.
— В моей культуре есть обычай награждать за хорошую службу, — сказал Лорен после растянувшейся паузы. — Есть что-то, чего ты хочешь?
— Ты знаешь, что я хочу, — ответил Дэмиен.
— Я не собираюсь тебя освобождать, — ответил Лорен. — Проси что-нибудь, кроме этого.
— Снять с запястий один из браслетов? — Спросил Дэмиен, который начинал узнавать — он осознал это отчасти к своему удивлению — что нравится Лорену.
— Я даю тебе слишком много свободы, — сказал Лорен.
— Я думаю, ты даешь не больше и не меньше, чем хочешь дать, как со всеми, — сказал Дэмиен, потому что голос Лорена вовсе не был недовольным. Дэмиен посмотрел в землю и потом в сторону.
— Есть кое-что, что я хочу.
— Продолжай.
— Больше не пытайся использовать меня против моих же людей, — сказал Дэмиен. — Если так случится… Я не смогу сделать это еще раз.
— Я бы никогда не стал просить этого у тебя, — ответил Лорен. Затем добавил, когда Дэмиен посмотрел на него с откровенным недоверием: — Не из доброты. Мало смысла натравливать меньшее чувство долга на куда более глубокое чувство. Ни один лидер не сможет ожидать преданности в таких обстоятельствах.
Дэмиен ничего не ответил на это, но только снова посмотрел на огонь.
— Я никогда не видел такого броска, — сказал Лорен. — Я никогда не видел ничего подобного. Каждый раз, когда я смотрю, как ты сражаешься, я задаюсь вопросом: как Кастору удалось заковать тебя и отправить на корабле в мою страну.
— Там было… — Он осекся. Там было больше людей, чем я мог побороть, почти сказал он. Но правда была проще, и сегодня он был честен с собой. Он сказал: — Я этого не ожидал.
В те дни он ни разу не пытался поставить себя на место Кастора, на место окружающих его людей, понять их амбиции, их побуждения; те, кто открыто не был его врагом, как он верил, были в основном похожи на него самого.
Он посмотрел на Лорена, на контролируемую позу, на холодные, нечитаемые голубые глаза.
— Уверен, тебе бы удалось избежать удара, — сказал Дэмиен. — Я помню ночь, когда люди твоего дяди напали на тебя. Первый раз, когда он пытался убить тебя. Ты даже не был удивлен.
Повисло молчание. Дэмиен почувствовал в Лорене внутреннюю борьбу, словно он решал говорить или нет. Вокруг них опускалась ночь, но огонь продолжал тепло светить.
— Я был удивлен, — сказал Лорен, — в первый раз.
— В первый раз? — Переспросил Дэмиен.
Снова повисло молчание.
— Он отравил мою лошадь, — сказал Лорен. — Ты видел ее, в то утро перед охотой. Она уже ощущала это, даже до того, как мы выехали.
Дэмиен вспомнил охоту. Он вспомнил лошадь: беспокойную и покрытую потом.
— Это… было дело рук твоего дяди?
Молчание растянулось.
