А про себя поклялась, что сделает всё, лишь бы ее дочери на уехали на этих таинственных поездах.
Когда в семнадцатом году Эльза Вайсова выходила замуж за Эрвина Гелера, она собиралась завести много детей. У нее самой был один-единственный брат сильно старше ее, так что она прожила одинокое детство с замкнутым отцом, проводящим все дни на работе, а вечера над книгой, и заботливой матерью, которую больше беспокоили чистые манжеты дочери, чем ее желания и мечты. Эльза никогда не сомневалась, что родители ее любят, однако не могла избавиться от чувства, что детство с братьями и сестрами было бы полнее и счастливее.
Первая Эльзина беременность прервалась на восьмой неделе после того, как она всего лишь споткнулась. Эльза даже не упала, схватившись рукой за стену ближайшего дома, но через несколько шагов она почувствовала, как в животе что-то дернулось, и не успела она дойти домой, как уже перестала быть беременной.
При второй беременности без какой-либо видимой причины кровотечение началось после первого месяца. Эльзу мучили тошнота, судороги и слабость, которая не давала ей встать с кровати, и повитуха за закрытыми дверями по секрету сообщила Эрвину, что лучше бы Эльзе попробовать встать и выкинуть, потому что она все равно рано или поздно ребенка потеряет, так уж лучше сразу, чтобы зря не мучиться. А уходя, не преминула добавить, что некоторым женщинам вообще не суждено стать матерями.
Но Эльза не стала вставать. С одной стороны, ей мешало головокружение и тошнота, которые начинались каждый раз, когда она пыталась сесть, а с другой — ей запрещала мутти Грета. Вайсы приехали в гости с визитом, который обычно ограничивался тем, что они сидели на диване, обменивались парой слов с дочерью, а Бруно Вайс из вежливости и с зятем Эрвином, и возвращались в Нови-Йичин. Но на этот раз мутти Грета не уехала, а осталась заботиться о дочери и ее хозяйстве. Все время Эльзиной беременности она прикладывала дочери холодные компрессы на лоб, массировала ноющую спину, заваривала укрепляющие чаи, намешивала питательные каши и давила картофельное пюре, она кормила ее, умывала, выносила таз и судно. Это было время болезненных мук не только для Эльзы, но и для Эрвина, которому мутти Грета за все это время не сказала ни слова и даже на него не посмотрела, а уж тем более не садилась с ним та один стол.
Схватки начались ровно на сороковой неделе беременности и длились ужасных три дня и ночи, во время которых мутти Грета корила себя, что не допустила выкидыша, а Эльза поклялась, что, если переживет эти роды, никогда больше не будет рожать, и даже если ребенок родится мертвым, значит, навсегда останется бездетной.
Под конец третьего дня при помощи вызванного доктора и его щипцов родилась почти четырехкилограммовая абсолютно здоровая девочка, которую назвали Гана. Эрвин выбрал это имя, потому что так звали его детскую любовь, но Эльзу уверял, что Ганой звали его любимую бабушку по отцовской линии. Мутти Грета радовалась, что хотя бы имя у ребенка еврейское, в честь матери пророка Самуила, пусть преступные родители и отреклись от веры, но Эрвина так и не простила. А Эльзе в тот момент было совершенно все равно. Обессиленная она лежала на окровавленной постели, ждала, пока выйдет плацента, и была уверена, что до утра не доживет.
Но она выжила и на удивление быстро пришла в себя после долгих родов, так что мутти Грета наконец-то смогла уехать к своему мужу Бруно и кошерному хозяйству, чему Эрвин, возможно, даже больше радовался, чем рождению черноволосой дочери.
После тяжелой беременности и родов, во время которых Эльза с ребенком чуть не умерли, она решила, что Гана будет их единственным чадом. Эрвин, напуганный угрозой жизни и житьем под одной крышей с враждебной тещей, согласился с ней, и действительно им удавалось целых четыре года исполнять супружеский долг и не зачать. Но тут Эльза обнаружила, что снова беременна, и впала в слепое отчаяние. Она даже Эрвину не призналась, чтобы зря не давить на совесть мужа, и делала все, чтобы потерять ребенка. Когда беготня по лестнице не помогла, она стала прыгать с кухонного стола. Парила ноги по колено в горячей воде, а потом и целиком купалась в такой обжигающей ванне, что после этого два дня ходила красная, как рак. Пила какие-то травы и ела острые блюда, таскала тяжелые сумки, а когда ничего не действовало, в ярости била себя по животу кулаком и громко плакала.
В конце концов она смирилась с неизбежным и после спокойной беременности родила в феврале 1924-го девочку весом два с половиной килограмма.
Говорят, у всех детей при рождении глаза голубые, но этот младенец смотрел на Эльзу с укором огромными черными гляделками. Видишь, говорил ей дочкин взгляд, это из-за тебя я такая маленькая и худенькая. Из-за тебя я такая слабая, что у меня нет сил плакать, и я только пищу, как котенок. Все потому, что ты не хотела, чтобы я родилась.
