– Ужас, – признался Тимофей, и обе девушки захохотали.
А Браун снова залюбовался ими – молодыми, красивыми, здоровыми. Да и он еще не вошел в возраст… И не урод вроде. А здоровье – это дело наживное. Окропят добра молодца живою водой – и всего делов…
– Там к тебе посетители, – склонилась к нему Марина. – Витя приехал и дед твой. Ну и еще куча народу. Впускать?
– Впускай, – сказал Браун и посмотрел врачине в глаза. Врачиня подмигнула ему и вышла, нарочно покачивая бедрами.
– Опять пялишься? – ревниво спросила Наташа.
– Любуюсь. Ты выйдешь за меня замуж?
Девушка склонилась к нему, нежно поцеловала и сказала:
– Обязательно. А свадебное платье я уже купила!
ЧЕРНОЕ СОЛНЦЕ
Пролог
В Антарктиду пришло лето. Даже здесь, на «полюсе холода», где издавна обосновались «восточники», изрядно потеплело – на солнцепёке было какихто минус сорок. Хоть загорай.
Настоящие морозы ударят поздней осенью, в мае. Тогда может и под девяносто стукнуть. Одно счастье – ветра нет.
Герман Флоридов обул мохнатые, богато расшитые унты, натянул оранжевую каэшку, [51]застегнул аккумуляторный пояс. Готов. Пора пройтись дозором, поглядеть, всё ли ладно на вверенной ему станции.
Выйдя на крыльцо штаба посёлка, Герман гордо огляделся. «Восток» здорово разросся под его началом – аж четыре параллельных улицы протянулись, застроенные коробчатыми модульными домами. «Старые» антарктические посёлки по традиции называли станциями, хотя та же «Молодёжная» или «МакМердо» вымахали в настоящие города. «Восток» по сравнению с ними – сущая деревня. А Флоридов в ней – цезарь.
…Над куполом «атомки» курились султаны пара, по дырчатому атермальному настилу прокатывались транспортёры вишнёвого цвета на широких эластичных гусеницах, торопились по своим делам антаркты в дохах с электроподогревом… Жизнь шла заведённым порядком.
По первости Герман отбрыкивался, не желая идти в администраторы, – вся эта морока пугала его и тяготила. Но ничего, втянулся постепенно, привык. Опыт появился, связи завелись в генеральном руководстве, дела закрутились… Так и крутятся второй уж год подряд.
Ещё и то было хорошо, что среди «восточников» мало числилось чужаковпереселенцев из неработающих. Эти, в основном, на береговых станциях задерживались, где потеплее. Мороки с ними… Иные, правда, и на работу устраивались, и учиться успевали – короче, прикипали к Антарктиде. Но были и такие, кого трудиться хрен заставишь. Зачем, спрашивается, пёрлись на край света? Тунеядствовать? Вот и возись с ними… А оно ему надо?
Флоридов поскрёб унтами о подножку «персонального вездехода» и открыл дверцу, на которой красовалась строгая надпись: «For chif only». Народное творчество.
Красный квадратный атомокар весь был расписан – справа его пятнали шашечки такси, а… А вот это чтото новенькое: на задней дверце красовался пингвин, указующий крылом на табличку «Не уверен – не обгоняй».
– Тталанты… – фыркнул Флоридов, включая двигатель. – Самородки…
Вездеход заворчал и тронулся, дробно стуча траками по настилу. Вывернув на улицу Трешникова, Герман чихнул и поморщился. К местному жиденькому воздуху [52]он привык, но до чего же тот иссох, мать моя… Горло дерёт, как песком.
«Таак…» – подумал Флоридов, соображая. Атомную централь он вчера проинспектировал… Госпиталь? Ну, там всегда порядок… Значит, едем «на озеро». Тем более его туда звали ещё с вечера…
Сразу за станцией раскинулась снежная пустыня. Над нею, в безоблачном небе, сияло солнце. Гладкий, девственночистый наст слепил белизною, и Флоридов поспешил нацепить на нос тёмные очки. В Антарктиде без них нельзя, а то не проморгаешься…
Ехать было недалеко – главный кессон поднимался совсем рядом со станцией – этакий серебристый пузырь. Похоже было на выпуклую крышку подноса с главным блюдом, выставленного посреди белоснежной скатерти. Вокруг кессона торчали решётчатые вышки, стояли в рядок зелёные купола и синие параллелепипеды техслужб, а внизу…
А внизу, под трёхкилометровым слоем льда, плескалось громадное озеро Восток. Размерами с Онтарио или с Ладогу, оно миллионы лет полнило колоссальную полость между антарктическим материком и ледяными покровами. Откупорили его лет восемьдесят назад, и очень осторожно, как бутылку шампанского, – в пресной воде озера было растворено обилие кислорода, да ещё под давлением. Если бы полярники в своё время добурились до Востока, то из скважины ударил бы такой фонтан «газировки», что мама не горюй…
Герман поставил вездеход на стоянку и бодро прошагал к кессону. Арнаутов, здешний «снежный король», а попростому – старший гляциолог, уже поджидал начальника станции. Это был добродушный увалень с наметившимся брюшком, косолапый, как медведь, и такой же могутный. Кудрявая бородка придавала его широкому лицу сходство с пиратом.
– Здорово, Генрих, – поручкался с ним Флоридов.
– Здоровенько, Герман, – прогудел Арнаутов и сделал приглашающий жест: просим!
