Орландо вышел в парк, кивая морпехам, стоявшим в карауле. Миновав Восточные ворота, он дошагал по Линденштрассе до французского сектора и переступил порог кафе, где вкусно пахло сдобой.
– Привет, Гаспар, – сказал он пожилому ресторатору, толстому лысому дядьке с пышными усами.
– О, месье Ландо! – вскричал Гаспар, ударяя в последний слог. – Вам как всегда?
– И за мой столик! – рассмеялся Чэнси, выходя в туалет и переставая весело улыбаться.
Заперевшись во второй кабинке, он развернул тихо сопевший утилизатор боком и выдвинул потайную консоль дешифратора. Слинковавшись с рацией, Орландо отдал мысленный приказ: «Начали».
Альберту.
Члены Президиума Совбеза ММКР дали «добро» на проведение насильственной демилитаризации АЗО. Заявленных целей две: вопервых, демонтировать секретный научнотехнический комплекс (несуществующий!), на котором антаркты якобы ведут испытания сверхмощного психоизлучателя, вовторых, привлечь генеральное руководство проекта АЗО к судебной ответственности в рамках Международного права за создание и разработку запрещённых систем вооружений. Операцию решено было назвать «Нанук». Планируется блокада АЗО с моря и переброска Ограниченного контингента Международных войск. Силами космической пехоты и воздушного десанта предполагается занять все антарктические посёлки, а боевая орбитальная станция «Сульдэ» должна быть готова к нанесению превентивных лучевых ударов.
Юлиус
Глава 6
СЛЕДЫ НА СНЕГУ
Чтобы прилететь в МакМердо, надо было пересечь всю Антарктиду – станция располагалась у моря Росса, на Тихоокеанском побережье. Когда «борт номер один» заходил на посадку, в иллюминаторе слева виднелись айсберги, а справа белели горы Земли Виктории. Потом показался Эребус, вулканический конус которого скрывался высоко в облаках, и турболёт приземлился на аэродроме, уставленном красными вертолётами да птерокарами.
На «Голубую комету» никто не обратил особого внимания, впрочем, Браун и не ожидал почётного эскорта. Да и что бы антаркты подали к трапу? «Харьковчанку» с аквамариновыми флажками ТОЗО? Охота была позориться…
«На улице» было тепло, плюс семь. Сихали спустился по трапу на белое поле аэродрома – и только головой покачал! Господи, в Антарктиде даже снег другой – нету того, знакомого, «крахмального» скрипа. Шуршит, как песок.
Тимофей нагнулся, набрал горсть, поднёс к глазам… И снежинок не видно – одни кристаллики льда, меленькие такие. Сихали хмыкнул: всё у них не как у людей! Вон, цепочка следов тянется. Овальные… вмятины? Нет – высокие плоские бугорки, словно кто белые оладьи выложил. Рыхлый снег выдуло, а тот, что примят был чьимито унтами, остался. Тянутся следылепёшки и бирюзой отливают…
– Верным путём идёшь, товарищ! – бодро воскликнул Рыжий, перехватив взгляд генрука. – И нам туда же, так что…
Он махнул рукой в сторону куполов аэропорта. К счастью, ловить попутку не пришлось – танктранспортёр, доставивший заряжённые биоэлементы к птерам, возвращался обратно, и водитель притормозил возле «великолепной шестёрки».
– Вам куда? – спросил он, высовываясь из кабины.
– На станцию!
– Садитесь, подброшу…
Устраиваясь в кузове возле нагретого чехла над моторным реактором, Браун подумал, что эта особенная теплота отношений между антарктами тоже не как у людей. К сожалению.
Понятно, что дружба и взаимопомощь на Ледовом континенте суть производные здешних суровых условий, где не помочь человеку часто означает убить его, обречь на мучительную смерть. Не поделишься аккумулятором со встречным – и тот замёрзнет. Не схватишь за руку ближнего, заплутавшего в пургу, – и он свалится в трещину.
И всё равно, это здорово, когда ты помогаешь совершенно незнакомому человеку, делишься с ним последним и точно знаешь, что, надо будет, и он тоже не оставит тебя в беде. Здорово…
…Вездеход вывернул на лёд залива, объезжая нахальных тюленей, устроивших лежбище прямо на дорожном настиле – там было теплей. Лёд рыхлел потихоньку, но держал.
Переехав трещину у самого берега, транспортёр одолел маленький перевальчик между холмами и двинулся вдоль залива. Справа от дороги возвышались сыпучие «терриконы» из кусков лавы, припорошенные снегом. Слева, на бережку, орали, суетились, дрались, копошились пингвины Адели.
Величественные императорские пингвины ведут себя иначе – они всегда очень горды и надменны, не ходят, а важно выступают, свысока поглядывая на мелких, бестолковых «аделек», но «императоры» появятся ближе к марту. Пока же на Земле Виктории правило «простонародье».
– Подъезжаем! – сказал Купри, привставая.
Открылся «МакМердо» – россыпи красных, синих, белых домов вблизи мыса ХатПойнт. В стороне высилась гора Обсервейшнхилл, откуда спутники капитана Скотта высматривали, не возвращаются ли их товарищи из похода. За горою, у южного подножия Эребуса, расположился пригород «МакМердо» – посёлок Скоттбейз. [97]
